Страница 61 из 79
Глава 31
Приглашение доставили, когда солнце уже село за зубцы дворцовых стен, а небо из серого стало фиолетовым. Я как раз пересказывала Грете наш разговор с лордом Крейгом, опуская самые пугающие подробности, и подробности нашей недо-ссоры, чтобы не волновать ее раньше времени. Она слушала, приоткрыв рот и забыв о чашке с остывшим чаем, которую держала в руках уже четверть часа.
Стук раздался ровно в тот момент, когда я дошла до слов «и тогда лорд Крейг сказал, что император, возможно…» — и я осеклась на полуслове. Три удара. Размеренных. Слишком хорошо поставленных, чтобы принадлежать кому-то из простых слуг.
Грета метнулась к двери, но я остановила ее жестом. После сегодняшнего утра я не собиралась открывать, не спросив.
— Кто? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.
— Послание от ее величества, леди Серена, — прошелестел из-за двери сухой, как осенняя листва, голос. Та самая служанка. — Ее величество просит вас составить ей компанию за вечерним чаем. В ее личных покоях. Через час.
Я переглянулась с Гретой. Ее веснушки, казалось, побледнели на полтона.
— Передайте ее величеству, что я с радостью принимаю приглашение, — ответила я, не открывая двери.
Шаги удалились. Я выждала еще минуту, прислушиваясь к тишине в коридоре, и только потом позволила себе выдохнуть.
— Ваша светлость, — Грета схватила меня за руку, и ее пальцы были ледяными, — вы же не пойдете? После всего, что случилось? После змеи? После бокала? Это же ловушка!
— Конечно, ловушка, — я накинула на плечи шаль и подошла к зеркалу. — Вопрос в том, насколько хорошо она замаскирована и кто именно ее расставил.
— Но принц Адриан…
— Принц Адриан сейчас занят делами. И если я буду сидеть в его покоях и дрожать от каждого стука, императрица поймет, что мы напуганы. А страх — это именно то, чего она ждет.
Я провела расческой по волосам, убирая выбившиеся пряди.
— Поможешь мне одеться.
* * *
Покои императрицы находились в восточном крыле — самой теплой части дворца, где даже каменные стены, казалось, хранили остатки дневного солнца. Мы шли по коридорам, я ловила на себе любопытные взгляды слуг. После вчерашнего бала и сегодняшнего завтрака мое присутствие во дворце обросло слухами, как днище старого корабля — ракушками. Интересно, сколько из этих слухов уже достигли ушей императрицы? И сколько из них она придумала сама?
У дверей нас встретила все та же старшая служанка. Она поклонилась, открыла дверь и посторонилась, пропуская меня внутрь. Грета, как и было условлено, вошла следом и встала у стены, стараясь слиться с гобеленом.
Покои императрицы были выдержаны в серебристо-голубых тонах — холодных, струящихся, как зимнее небо перед снегопадом. Мебель из светлого дерева, обитая шелком. Хрустальные канделябры, в которых уже горели свечи, отбрасывая на стены дрожащие блики. И посреди всего этого великолепия — сама императрица, сидящая за низким чайным столиком с таким напряжением в плечах, будто она была не хозяйкой этих покоев, а пленницей.
— Леди Серена, — она указала на кресло напротив себя. — Прошу, садитесь. Я рада, что вы приняли мое приглашение.
— Благодарю, ваше величество, — я опустилась в кресло, стараясь, чтобы моя поза выглядела расслабленной. — Признаться, я была удивлена. После сегодняшнего завтрака мне показалось, что мое общество вам… не слишком приятно.
Императрица чуть дернула уголком губ. Ее пальцы теребили край салфетки, и я заметила, что маникюр на правой руке слегка обломан. Странная деталь для женщины, которая всегда выглядела безупречно.
— Вы не должны принимать мою холодность на свой счет, — сказала она почти виновато. — Двор — это место, где любое тепло может быть использовано против тебя. Я надеюсь, вы это понимаете.
— Понимаю, — я взяла чашку с чаем, которую налила служанка, но не поднесла к губам. Просто согрела ладони о теплый фарфор. — Хотя, признаться, за последние дни я поняла довольно много вещей.
— Вы правы. Доверчивость — это опасный недостаток, леди Серена. Особенно когда доверяешь не тому человеку. Особенно когда этот человек… — она осеклась и бросила быстрый взгляд на дверь.
Я проследила за ее взглядом. Дверь была закрыта. Но императрица смотрела на нее так, будто ожидала, что она сейчас распахнется.
— Особенно когда этот человек — кто? — мягко подтолкнула я.
Она открыла рот, ее губы дрогнули, пальцы разжались, и я уже была готова услышать то, что она так долго скрывала…
Дверь открылась.
Императрица замолчала. Ее лицо в одно мгновение превратилось в совершенно равнодушное, ровно как утром.
— Матушка! — Леопольд вошел в комнату с той легкостью, с какой входят люди, уверенные в своем праве быть где угодно и когда угодно. Волосы слегка растрепаны, на щеках играл легкий румянец — то ли от быстрой ходьбы, то ли от чего-то еще. — Леди Серена! Какая приятная неожиданность. Я и не знал, что у вас намечено чаепитие.
— Я не обязана ставить тебя в известность о каждом своем шаге, Леопольд.
— Конечно, не обязана, — он улыбнулся и без приглашения опустился в третье кресло, стоявшее чуть поодаль. — Но я рад, что застал вас обеих. Леди Серена, вы еще прекраснее, чем были утром.
— Благодарю, ваше высочество, — я склонила голову, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Вы слишком добры.
— Вовсе нет, — он взял с подноса виноградину и отправил ее в рот. — Я просто честен. Жаль, что мой брат не всегда ценит то, что имеет.
В комнате повисла тишина. Императрица не сводила глаз с сына, так смотрят на дикого зверя, который пока что сыт, но в любой момент может передумать.
— Леопольд, — произнесла она с предупреждением. — Леди Серена — гостья. Не забывай о манерах.
— Я помню о манерах, матушка, — он улыбнулся еще шире, — Я всегда помню о манерах. Именно поэтому я не говорю вслух то, о чем думаю.
Он поднялся, подошел ко мне и склонился к моей руке. Его губы едва коснулись моей кожи — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого у меня по спине побежали мурашки и появилось ощущение, что меня только что пометили.
— Я оставлю вас, дамы, — сказал он, выпрямляясь. — Не буду мешать вашему… чаепитию. Леди Серена, надеюсь, мы еще увидимся!
Он вышел так же стремительно, как и вошел.
Императрица выдохнула. Ее плечи опустились, на мгновение она стала похожа на обычную уставшую женщину, которая несет на себе слишком тяжелый груз.
— Простите, — сказала она тихо. — Я… я не могу.
— Не можете что? — спросила я так же тихо, подаваясь вперед.