Страница 60 из 79
Глава 30
Мы вышли в коридор. Я даже успела сделать целых четыре шага по направлению к лестнице, когда Адриан перехватил меня за локоть и потянул. Вышло не грубо, но достаточно крепко, чтобы я остановилась.
— Объяснись, — сказал он. Всего одно слово, произнесенное тем самым тоном, от которого холодело в груди.
Я повернулась. Он стоял передо мной смотря в глаза с плохо скрываемой яростью, готовой прорваться наружу, как пар из перегретого котла, за которым не уследили.
— Что именно объяснить? — спросила я, хотя прекрасно понимала, о чем он. Просто надеялась, что он не заставит меня говорить об этом всерьез. Напрасно.
— Ты сказала лорду Крейгу о змее. Ты сказала, что это случилось сегодня. В твоей спальне. Пока ты спала. — Он сделал паузу, челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. — Но мне ты не сказала. Ни слова. Я сидел рядом с тобой за завтраком, спрашивал, как ты спала, а ты улыбалась и лгала мне в лицо.
Он не кричал. Голос был тихим, спокойным, с легкой ноткой раздражения, почти неощутимой, но от этого он казался еще страшнее. Так ревет пламя перед тем, как поглотить дом.
— Адриан…
— Два часа, — перебил он. — Два часа ты носила это в себе. Сидела за столом с женщиной, которая вполне могла подослать эту тварь. Улыбалась ей. Обменивалась любезностями. А когда Леопольд, которому у тебя язык не поворачивается грубить, о чем я совершенно не ревную, спросил, все ли в порядке, ты снова солгала. Я видел твое лицо. Я знал, что что-то случилось. Но ты предпочла молчать. Хотя мне казалось, между нами иные отношения!
Он шагнул ко мне, я инстинктивно попятилась, упершись спиной в холодный камень стены. Знакомая ситуация. Только на этот раз он не прижимал меня к стене в порыве страсти, просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел так, будто я была незнакомкой, которую он впервые видел.
Заслужила.
— У тебя было два часа, чтобы сказать мне правду, — повторил он. — Два часа, за которые убийца мог предпринять вторую попытку. Два часа, за которые я мог что-то сделать. Обезопасить тебя. Выставить дополнительную охрану. Найти след и наказать тех, кто посмел это сделать. А вместо этого я узнаю обо всем от при лорде Крейге, как последний дурак.
Я почувствовала, как к горлу подступает комочек стыда и обиды. Потому что он был прав, и неправ одновременно. Да, я придумала для себя этим утром отговорки, мол: «он и без того весь на нервах», «не буду его беспокоить», «сначала выясню, кто это сделал». И для чего? А если бы и правда что-то случилось?
— Прости, — сказала я тихо, опуская глаза. — Я… Боялась, что если скажу тебе, ты устроишь скандал. Обвинишь императрицу и разрушишь последние мосты между собой и отцом. Я думала, что защищаю тебя. Что… если возьму удар на себя…
— Защищаешь? — он усмехнулся, — Ты чуть не умерла, Серена. Чуть не умерла в моем дворце, в двух шагах от моей спальни, пока я спал и видел сны о тебе. И ты молчала, потому что боялась меня расстроить? Потому что думала, что я не справлюсь с правдой?
— Я не думала, что ты не справишься! — я вскинула голову, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я думала, что ты сорвешься. Что пойдешь к императрице. Что вызовешь ее на дуэль или что там делают вампиры, когда хотят защитить свою пару. И тогда она поймет, что я жива, и попробует снова. Или использует это против тебя. Против твоего отца. Против…
— Моя пара, — повторил он, и его голос дрогнул. — Ты хоть понимаешь, что это значит?
Я замолчала.
— Ты — моя пара, — сказал он, — Я принял этот выбор. Всем сердцем. Всей душой, какой бы она у меня ни была. Ты — та, ради кого я готов перерезать глотку любому, кто посмотрит на тебя косо. И ты молчишь о том, что кто-то пытался тебя убить?
— Я не хотела, чтобы ты страдал, — прошептала я, чувствуя, как предательская слеза скатывается по щеке. Я стерла ее ладонью, но след остался.
Он закрыл глаза. На долгое, бесконечное мгновение. А когда открыл, шумно выдохнул.
— Я страдаю не тогда, когда знаю правду, — сказал он тихо. — Я страдаю, когда ты мне не доверяешь.
— Ты прав. Я должна была сказать тебе сразу. Я должна была прийти к тебе, разбудить и сказать: «Адриан, кто-то пытался меня убить». Но я не сделала этого. Не потому, что не доверяю тебе. А потому что… — я запнулась, подбирая слова, — потому что я дура. Потому что я привыкла защищать себя сама. Потому что восемнадцать лет моей жизни никто не стоял за моей спиной, и я не умею просить о помощи.
— Я не «кто-то», — сказал он. — Я твой жених. Я тот, кто поклялся защищать тебя. И если ты еще раз скроешь от меня что-то настолько важное…
— То что? — я подняла бровь, чувствуя, как страх отпускает, уступая место привычной дерзости. — Прикуешь меня к трубе? Запрешь в северном крыле?
— Хуже. Но и это, если понадобится.
Я уткнулась лбом в его грудь. Закрыла глаза.
— Прости меня, — прошептала так искренне, как только могла.
— Прощу, — он обнял меня, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну, как та змея в щели между камней. — Но только после того, как мы вернемся в замок. И только после того, как ты съешь двойную порцию круассанов в качестве наказания. С шоколадом. Дядя Ганс будет только рад.
— Какое суровое наказание, — пробормотала я ему в камзол. — Как ты только мог такое придумать?
— Я вампир, — он поцеловал меня в макушку. — У меня богатая фантазия.
Мы стояли так несколько минут — посреди пустого коридора. Где-то вдалеке слышались шаги слуг, звон посуды, приглушенные голоса — дворец просыпался, не подозревая о том, что его правитель, возможно, уже не принадлежит себе. Но здесь, в этом маленьком пространстве между нами, не было ни заговоров, ни змей, ни магии, подчиняющей чужую волю. Были только мы двое.
— Что будем делать? — спросила я наконец, отстраняясь и заглядывая ему в глаза.
— Сначала — вернемся в мои покои, — сказал он, беря меня за руку. — Там поговорим. Обо всем. О змее. О лорде Крейге. Об императоре. И о том, как нам выбраться из этого гадюшника живыми.
— А потом? — я пошла рядом с ним, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.
— А потом — разберемся с тем, кто за всем этим стоит.