Страница 40 из 79
— Хорошо-хорошо, — сказала я как можно спокойнее, сжимая его руку, чтобы напомнить: мы не одни, мы под прицелом, каждая наша эмоция будет доложена императору. — Правила есть правила. Западная башня так западная башня. Надеюсь, там есть камин.
Лакей позволил себе лёгкую улыбку — самую чуть-чуть, такую, от которой мне захотелось его ударить, — и повёл нас через двор, мимо фонтанов, которые были пустыми — сезон не тот, — мимо статуй древних императоров, которые смотрели на меня с каменным презрением, будто говоря: «И эта туда же, думает, что она особенная».
Я чувствовала на себе взгляды. Из окон, из-за колонн, из-за портьер, которые колыхались на ветру. Слуги и придворные уже знали, кто мы. И шептались, едва мы проходили мимо.
— Это она? — донеслось слева, из-за колонны, где две служанки делали вид, что протирают пыль.
— Да, та самая, которая сбежала от графа Рошфора прямо в ночь перед помолвкой.
— Сумасшедшая. Кто же добровольно пойдёт к проклятому? Говорят, он пьёт кровь младенцев и танцует с призраками по ночам.
— Говорят, она сама пришла к нему в замок. Без приглашения. Стучалась в ворота и кричала, что она его судьба.
— Дура. Влюбилась в монстра, теперь расхлёбывай.
Я сжала зубы. Грета, которая шла за нами с маленьким саквояжем, пыхтела и сверкала глазами, готовая вступить в перепалку с любой из этих сплетниц, но я покачала головой. Не сейчас. Не здесь. Здесь мы — чужаки, и каждое наше слово будет использовано против нас.
Сначала Адриана проводили в северное крыло — большую, холодную комнату с высокими потолками, где лепнина на потолке изображала сцены из древних мифов, и камином, в котором уже горел огонь. Но даже он не мог скрасить ощущение, что это не покои, а клетка. Я мельком видела тёмные стены, узкое окно с толстыми решётками — «для защиты от воров», как наверняка сказал бы лакей, — и поняла, что император не зря выбрал именно это место. Здесь Адриан был под замком — в прямом и переносном смысле. Под охраной. Под наблюдением.
— Я провожу леди, — сказал лакей, и Адриан бросил на меня быстрый взгляд, полный тревоги.
— Я приду к тебе, как только устроюсь, — сказал он тихо, почти шепотом, чтобы тот не услышал.
— Не торопись, — ответила я так же тихо, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я не сбегу…
Меня повели дальше — через длинные коридоры, мимо портретов императоров в золочёных рамах, мимо закрытых дверей, за которыми слышались голоса и смех, мимо слуг, которые при моём появлении отворачивались или замирали с подносами в руках, как статуи. Я чувствовала себя призраком. Или прокажённой. Или тем и другим одновременно.
— Пришли, — сказал лакей, останавливаясь перед высокой дверью из тёмного дуба, с резными панелями и медной ручкой в виде львиной головы. — Покои леди Лилии.
Я замерла.
— Леди Лилии? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Матери принца Адриана?
— Да, — лакей открыл дверь, и я вошла, ступая на порог с замиранием сердца.
Комната была… неожиданной. Я думала, что увижу пыльный склеп с паутиной по углам, с плесенью на стенах и запахом тлена. Но здесь было уютно. Даже красиво. Стены были обшиты тёплым деревом — панелями цвета тёмного мёда, которые отливали золотом в свете камина. На полу лежал пушистый ковёр с восточным узором — в терракотовых и синих тонах, мягкий, как шерсть ягнёнка. В камине весело потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на стены. Узкое окно выходило во внутренний сад — запущенный, заросший плющом и дикими розами, но всё ещё живой, несмотря на осень.
На туалетном столике стояли серебряные гребни — с искусной гравировкой, в виде цветов и листьев, — и флаконы с духами. Пустые, давно забытые, но, когда я подошла ближе, я почувствовала лёгкий аромат, который, казалось, въелся в само стекло.
— Её не трогали с тех пор, как она умерла. Никто не входил сюда все эти годы. Император посчитал, что вы достойны чести остановиться здесь.
— Я поняла, — я провела пальцами по столешнице туалетного столика, чувствуя под подушечками гладкое дерево. Пыли не было. Значит, за комнатой ухаживали. И для меня ее приготовили хорошо.
Лакей поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок, и мы остались одни — я и Грета.
— Ваша светлость, — прошептала Грета, подходя ближе. Её веснушчатое лицо было бледным, а глаза — влажными. — Вы в порядке?
— В порядке, — я села на кровать — широкую, с резным балдахином из тёмного дерева, застеленную свежим бельём. — Просто… странно. Ощущать себя на месте женщины, которая явила на свет моего жениха.
— Но вы — не она, — Грета подошла и положила руку мне на плечо, — Вы сильнее. Вы не сдаётесь. И принц — сильнее, потому что вы есть друг у друга.
— Ты оптимистка, Грета.
— А кто ещё, если не я? — она улыбнулась.
— Приготовь ванну. Только лично. Принцу не понравится, если попрошу кого-то другого. Мне нужно смыть с себя дорожную пыль. И достань свежее платье.
— Да, ваша светлость.
Грета улыбнулась шире и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
— Вот и добро пожаловать…