Страница 4 из 79
Глава 3
Девушка взяла щетку с серебряной ручкой и принялась за мои волосы с удивительной нежностью. Она начала рассказывать сплетни про столичных женщин, напряжение начало потихоньку отпускать мои плечи. Ее голос журчал где-то над ухом, убаюкивая, и я почти забыла, что через месяц меня ждет участь хуже смерти.
— … а герцогиня Вальмон, представляете, ваша светлость, купила новую шляпку. Такую огромную, что она не прошла в дверцы кареты, и ей пришлось ехать на бал с открытым верхом! Представляете? Весь вечер просидела с этой конструкцией на голове, не могла даже повернуться, чтобы потанцевать. Говорят, кавалеры подходили к ней знакомиться, но видели только поля шляпы и слышали голос. Они решили, что она — говорящий абажур. Целый месяц ходили слухи, что император завел себе волшебный светильник, который умеет ругаться на три языка.
Я фыркнула, представив эту картину.
— А что там с виконтессой Бриссак? — спросила я, поворачивая голову, чтобы лучше видеть отражение в зеркале. — Я слышала, она развелась с мужем и уехала в поместье к морю.
— О, ваша светлость, это вообще отдельная история! — глаза Лиззи загорелись огнем настоящего сплетника. — Она не просто развелась. Она застала мужа в оранжерее с горничной, которая была переодета в ее, виконтессы, платье! И знаете, что она сделала?
— Вылила на них утренний чай? — предположила я.
— Она заперла их в оранжерее и вызвала императорскую стражу с заявлением, что в ее дом проникли воры, которые пытаются украсть ее гардероб! — Лиззи рассмеялась, запрокинув голову. — Графа Бриссака вывели из дома, и вся столица видела, как он пытался объяснить стражникам, что он не вор, а хозяин дома. Стражники ему, естественно, не поверили.
Я захихикала, прикрывая рот ладонью. История была настолько абсурдной, что даже мое отчаяние отступило.
— И чем все закончилось?
— Виконтесса подала на развод, ссылаясь на то, что ее муж пропал без вести, а вместо него в доме появилась странная женщина в кружевах, — Лиззи пожала плечами. — Судья был в таком замешательстве, что утвердил развод просто чтобы не разбираться в этой истории. А виконтесса теперь живет у моря и, говорят, завела себе молодого любовника-рыбака. Она пишет ему стихи про волны и закаты. Рыбак, правда, не умеет читать, но это, кажется, никого не смущает.
— А что говорят про того самого проклятого принца? — спросила я осторожно, косясь на отражение Лиззи.
Лиззи замедлила движения щетки. Ее лицо приняло загадочное выражение, какое бывает у людей, которые знают больше, чем говорят.
— О, ваша светлость, про него ходят такие слухи, что волосы дыбом встают. И не только от страха, но и от любопытства. — Она наклонилась ближе, переходя на заговорщицкий шепот. — Говорят, что он настолько красив, что женщины теряют сознание при одном взгляде на него. Одна фрейлина, которая видела его в щелочку портьеры, упала в обморок и три дня бредила, что видела ангела. Или демона. Она так и не определилась, но бредила красиво, со стихами.
Я приподняла бровь.
— Похоже на преувеличение. Люди не падают в обморок от красивой внешности. От голода — да. От удара по голове — да. От красоты? Сомнительно.
— Вот и я так думала, пока не услышала историю про баронессу фон Крайц, — Лиззи многозначительно подняла палец. — Она была замужем за старым бароном, и, говорят, у них был уговор: она закрывает глаза на его интрижки, а он закрывает глаза на ее любовников. Все было тихо и мирно, пока баронесса случайно не увидела принца на охоте. Он проезжал мимо, и она выглянула из кареты. И все. С тех пор она не может смотреть на своего мужа без слез. Каждое утро она плачет в подушку и причитает: «Зачем я увидела совершенство, если теперь мне всю жизнь жить с посредственностью?»
Я хихикнула, представив страдающую баронессу.
— Бедный барон.
— Бедная баронесса, — поправила Лиззи. — Она теперь каждое воскресенье ездит в горы, якобы на воды, а на самом деле просто дышит воздухом, которым, возможно, дышал он. Ее муж уже начал подозревать неладное, но она говорит, что у нее аллергия на столичную пыль.
— А что насчет его проклятия? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Говорят, он вампир. Или оборотень. Или и то, и другое.
Лиззи пожала плечами.
— Я слышала десять разных версий. Одни говорят, что он пьет кровь девственниц по ночам. Другие — что он обращается в волка и воет на луну, разгоняя крестьян. Третьи — что он просто очень бледный и не выходит на солнце, потому что у него аллергия на солнечный свет. Все слухи, всё сплетни. Но знаете, что я думаю?
— Что?
— Думаю, все эти слухи распускает сам император, — Лиззи понизила голос до едва слышного шепота. — Чтобы никто не совался к его внебрачному сыну, и не пытался заключить с ним союз. Чтобы принц оставался в изоляции, подальше от дворцовых интриг. А на самом деле он, может быть, самый обычный молодой человек, который просто любит тишину и горный воздух.
Я задумалась. В словах Лиззи был смысл. Император — старый лис, он знает, как управлять слухами. Если он хочет спрятать сына, лучший способ — окружить его ореолом тайны и ужаса. Пусть все думают, что он проклят, — и никто не сунется к нему.
— А теперь… ложитесь отдыхать. Завтра новый день. И посмотрите на это с другой стороны!
— С какой это? — я ворчливо фыркнула.
— Вы скоро уедете отсюда! А граф… кто знает, сколько он еще проживет, да?