Страница 3 из 79
Глава 2
В комнату я вошла ни живой, ни мертвой. Честно говоря, я подозревала, что, если наступит момент, когда моя жизнь превратится в дешевый любовный роман, это произойдет несколько иначе. Без участия скелета в фамильном склепе и без перспективы стать женой экспоната краеведческого музея.
Горничная Лиззи уже ждала меня — рыжая, веснушчатая и с таким выражением лица, будто она только что подслушала весь ужин, прижавшись ухом к замочной скважине. Впрочем, я не сомневалась, что именно так она и сделала. У Лиззи был талант — она умудрялась знать все сплетни раньше, чем они успевали случиться.
— Ваша светлость, — выдохнула она, снимая с меня верхнее платье с такой скоростью, будто я горела. В принципе, я и горела — от стыда, отчаяния и желания провалиться сквозь паркет прямо в подвал, где хранились соленья. — Я все слышала. Это ужасно.
— Это не ужасно, это катастрофа, Лиззи, — поправила я, падая в кресло лицом вниз, и позволяя ей распутать шнуровку корсета. Легкие наполнились воздухом, и я почувствовала, что еще немного — и я смогу дышать, а не только страдать. — Меня выдают за мумию, которая, по слухам, еще и держит вампира по соседству. Как тебе такой расклад?
— Ну, — девчушка задумчиво накрутила рыжий локон на палец, её зеленые глаза лукаво блеснули, — если выбирать между стариком, который, наверное, уже забыл, зачем нужна супружеская постель, и вампиром… я бы, наверное, выбрала вампира. По крайней мере, он молодой. И, говорят, у них там… темперамент.
Я уставилась на нее с открытым ртом. Я ожидала сочувствия, может быть, даже слез. Но не такого откровенного, почти неприличного…
— Лиззи, ты сейчас серьезно?
— Я просто предлагаю варианты, ваша светлость, — пожала плечами она, ничуть не смутившись. — А еще у вампиров замки в горах. Это романтично. В столице одни сплетни да дожди. А в горах — воздух, сосны и никаких назойливых родственников. Ну, кроме тех, кого ты сама пригласишь на ужин. Если они, конечно, не против проделать столь долгий путь.
Я застонала и закрыла лицо руками. В голове уже рисовалась картинка: я, в платье цвета запекшейся крови, стою на балконе готического замка, а внизу туман и стая волков. Или летучих мышей. Или тех и других одновременно. И все это вместо уютной библиотеки с книгами, куда я пробиралась тайком.
— Я не хочу в горы. Я хочу в библиотеку. Я хочу читать книги, а не учиться тому, как правильно подавать чай старому мужу, который, скорее всего, даже не видит разницы между мной и чайником. Он, наверное, и чай-то не пьет — только кипяточек для суставов.
— Ну, чайник хотя бы греет, — философски заметила Лиззи, поправляя кружево на моем рукаве. — Простите, ваша светлость, вырвалось.
Я фыркнула. Несмотря на весь ужас ситуации, она умудрялась вытаскивать меня из тоски своим абсурдным чувством юмора. Лиззи была единственным человеком в этом доме, который не смотрел на меня как на дорогую, но бесполезную вазу, которую нужно выгодно пристроить на полку к такому же антиквариату.
— Ладно, — я встала и подошла к окну. Снаружи лил дождь. Казалось, сама природа оплакивала мою помолвку. Или, по крайней мере, выражала свое искреннее сочувствие посредством пасмурной погоды и слякоти. — Что я могу сделать? Сбежать? Меня поймают. Притвориться больной? Отец приведет врача, который подтвердит, что я здорова как лошадь, и засунет меня в карету. Скорее всего, он даже привяжет меня ремнями, чтобы я случайно не выпрыгнула по дороге.
— Можно притвориться сумасшедшей, — предложила Лиззи деловито, — Я слышала, леди Адетт из соседнего поместья так отмазалась от брака с каким-то занудным бароном. Она целый месяц ходила в ночной рубашке по саду и разговаривала с розами. Утверждала, что они отвечают ей на древнеэльфийском.
— И что? — спросила я с надеждой. Может быть, стоило попробовать? Я могла бы разговаривать не с розами, а с пионами. У них хотя бы головы побольше.
— Ее выдали замуж за герцога, который коллекционирует бабочек. Тот еще псих, но богатый. И знаете, что самое смешное? Она теперь с ним счастлива. Он показывает ей свою коллекцию, а она делает вид, что бабочки — это реинкарнации эльфийских принцесс. Он в восторге, она — при должности. Все счастливы.
Я вздохнула. История леди Адетт внушала оптимизм, но не в моем случае. Мой отец был слишком практичен, чтобы поверить в сумасшествие. Он бы просто сказал: «Дурочка, в твоем возрасте все девицы немного с приветом. Это пройдет, как только ты родишь наследника».
— Значит, сумасшествие не вариант.
В этом мире женщин выдают замуж в любом состоянии. Хоть с горячкой, хоть с меланхолией, хоть с периодическими припадками. Лишь бы приданое было хорошее.
Лиззи сочувственно похлопала меня по плечу. Это было вопиющим нарушением этикета, но мне сейчас было плевать. Я чувствовала себя так, будто меня уже закопали заживо, и только ее рыжая голова маячила надгробным памятником, обещая, что все еще не кончено.
— Ваша светлость, — сказала она тихо, в голосе послышалась какая-то таинственная нотка, — я, конечно, всего лишь горничная, но я видела этого графа Рошфора один раз на ярмарке. Это было года два назад, и зрелище, скажу я вам, было то еще. Он сидел в коляске и кричал на кучера, потому что тот повез его не по той дороге. И знаете что?
— Что? — спросила я, уже боясь ответа.
— У него был такой противный голос, что у меня молоко прокисло в кувшине. А кувшин стоял в трех домах от ярмарочной площади. Три дома, ваша светлость! Я проверяла. Молоко просто взяло и скислось. Я думала, это какое-то проклятие, но нет — просто голос.
Я засмеялась. Горько, нервно, но все же засмеялась.
— Спасибо, Лиззи. Ты хоть немного меня развеселила. Хотя, если честно, теперь я боюсь даже думать о том, как он будет кричать на меня.
— Всегда пожалуйста, ваша светлость. — Лиззи улыбнулась, обнажив ямочки на щеках. — А теперь давайте я расчешу вам волосы и расскажу сплетню, которая сделает этот вечер чуточку менее отвратительным.
Я кивнула, устраиваясь на пуфике перед туалетным столиком. В зеркале отражалась бледная девушка с темными кругами под глазами и растрепанными волосами. Похоже, я выглядела именно так, как и должна выглядеть невеста семидесятидвухлетнего графа — немного потрепанной, немного испуганной и совсем без надежды.
— Валяй, — сказала я, готовясь к очередной порции абсурда.