Страница 28 из 79
— Ты слышала, — он смотрел на меня в упор. — Я не умею красиво говорить, Серена. Я не умею ухаживать. Я не умею быть тем, кого можно любить. Но я знаю одно: с тех пор, как ты появилась в этом замке, я перестал видеть сны о смерти. Теперь мне снятся сны о тебе. Твои волосы. Твой смех. Твои глаза, которые смотрят на меня так, будто я не чудовище. У меня было достаточно времени, чтобы это обдумать, пока мы не виделись. В первую ночь я думал, что это совпадение, но после…
Я молчала.
— Ты идиот…— выдала наконец.
Он встал. Обошёл стол. Опустился передо мной на колени.
— Можно? — спросил он, и его пальцы коснулись моих щёк.
— Ты все равно сделаешь, даже если я скажу нет? — прошептала я ему его же словами.
— Да. Я спросил из вежливости.
— Можно, — сказала я и сама потянулась к нему.
Этот поцелуй был другим. Медленным. Тёплым. Он пах кровью — но не страшно, а как-то по-особенному, остро и пряно, как вино. Его губы больше не были ледяными — они согрелись от крови, наверное, это была такая его особенность организма.
Я запустила пальцы в его волосы — влажные, ещё не высохшие после мытья — и притянула ближе. Вампир замер на секунду, а потом ответил с такой страстью, что у меня потемнело в глазах. Его руки скользнули по моей талии, прижимая к себе, и я почувствовала, как дрожит его тело — от напряжения, от голода, от желания, которое он сдерживал шесть долгих дней.
— Серена, — выдохнул он мне в губы, — если ты сейчас не остановишь меня, я…
— Что? — спросила я, не открывая глаз. — Укусишь?
Он замер. Потом отстранился, посмотрел на меня. В его разноцветных глазах плескалась такая буря, что я испугалась на секунду.
— Укушу, — сказал он тихо. — Но не там, где ты думаешь.
И он наклонился к моей шее — не к губам, не к щеке, а к тому месту, где бьётся пульс, где кожа тоньше всего, где чувствуется каждый удар сердца.
Я не дышала. Я ждала. Мне было страшно — но не так, как бывает перед опасностью. Так, как бывает перед чем-то неизведанным, манящим и крайне запретным.
Его губы коснулись — сначала просто поцелуй, лёгкий, почти невесомый. Потом его язык провёл короткую дорожку, и я вздрогнула всем телом. Потом снова короткое, острое прикосновение. Клыки? Или просто зубы? Я не поняла. Но от этого прикосновения по моему телу разлился жар, и я вцепилась в его плечи, боясь упасть.
— Ты… — прошептала я, — ты правда…
— Нет, — его голос был хриплым, почти незнакомым. — Не сейчас. Не сегодня. Я не хочу, чтобы первый раз был в столовой, за ужином, когда ты пахнешь кроликом и лавандой.
— А чем я должна пахнуть? — усмехнулась я, чувствуя, как напряжение спадает.
— Мной, — ответил он, и в его глазах зажглись чёртики. — Но это будет потом. Если ты захочешь.
— А если я захочу сейчас? — спросила я, глядя ему в глаза.
Он замер. Его пальцы впились в мои бёдра.
— Серена, — сказал он с такой мукой, что мне стало стыдно за свою дерзость, — не испытывай моё терпение. Я и так на грани.
— Хорошо, — я погладила его по щеке, чувствуя под пальцами гладкую кожу. — Тогда доедай свою кровь. А я доем кролика. А потом… потом обязательно поговорим и все обсудим.