Страница 27 из 79
Глава 16
Вечер опускался на замок стремительно, как чёрная шаль, которую небрежно накинули на плечи гор. Я стояла у окна в своей комнате, наблюдая, как последние лучи солнца умирают за вершинами, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле от предвкушения.
— Вы уверены, ваша светлость? — Грета возилась с корсетом моего тёмно-зелёного платья, затягивая шнуровку с такой силой, будто собиралась меня переломить пополам. — Может, всё-таки голубое? Оно сделает вас более невинной на вид, как пастушка из песни.
— Невинность уже не спасти, — усмехнулась я, глядя на своё отражение. — К тому же, сегодня я хочу быть не пастушкой, а охотницей.
— Охотницей? На кого же? — Грета округлила глаза.
— На одного конкретного вампира, — поправила я. — Который уже шесть дней прячется от меня, как последний трус.
Грета хихикнула, но ничего не сказала. Она закончила со шнуровкой, поправила кружево на рукавах и отступила на шаг, оценивая результат.
— Хорошо, — кивнула она. — Очень хорошо. Принц язык проглотит.
— Этого я и добиваюсь, — я подмигнула ей и взяла со стола небольшой флакон с духами — те самые, лавандовые, что матушка положила в чемодан. Пшикнула на запястья, на шею, за уши. — Ну, я пошла. Держите за меня кулачки.
— Удачи, ваша светлость! — прошептала Грета, и я вышла в коридор.
Майло, разумеется, уже сидел на лестнице и ждал. Он посмотрел на меня сверху вниз (в прямом и переносном смысле) и издал короткое «мрр», означавшее, вероятно, «выглядишь сносно, но МОЯ хозяйка была бы красивее».
— Спасибо за поддержку, — сказала я коту и двинулась вниз.
Малая столовая сияла огнями. Дядя Ганс расстарался на славу: на столе горели десятки свечей в серебряных канделябрах, хрустальные бокалы переливались в их свете, а в центре возвышалось блюдо с запечённым кроликом, от которого исходил такой аромат, что у меня заурчало в животе. Рядом стояла плетёная корзинка с только что испечённым хлебом, маслёнка, горшочек с мёдом и кувшин с вином. А также, отдельно, на небольшом подносе, — бокал. Пустой. И рядом с ним — графин с тёмно-красной жидкостью, густой и почти чёрной в полумраке.
Я замерла, глядя на него. Кровь. Настоящая кровь. Оленья, наверное, или козья — Адриан говорил, что пьёт только животную. Но от вида этой тёмной, тягучей жидкости у меня по спине всё равно пробежали мурашки.
— Ваша светлость, — дядя Ганс возник в дверях, вытирая руки о передник. — Принц сейчас спустится. Он… эм… прихорашивается.
— Прихорашивается? — я приподняла бровь. — Вампир прихорашивается перед ужином?
— Ну, — дядя Ганс замялся, — он велел подать горячую воду и бриться. Впервые за шесть дней, между прочим. Так что вы на него не смотрите, если он какой… бледный. Он просто не ел.
— Я учту, — кивнула я и села на своё место.
Мужчина испарился, оставив меня наедине с кроликом, свечами и графином крови.
Я смотрела на него и думала. Адриан не ел шесть дней. Шесть дней он прятался в северном крыле, мучился чувством вины. Ни разу не вышел, не попытался объясниться. Просто сбежал, как мальчишка, который натворил дел и боится наказания.
— Трус, — сказала я вслух, но без злости. Почти с нежностью.
— Это про меня? — раздался голос от двери. — Если да, то вполне заслуженно.
Я повернула голову.
Адриан стоял на пороге, и я не сразу узнала его.
Он побрился. Впервые за всё время моего пребывания в замке его щеки были гладкими, без привычной тёмной щетины, которая делала его похожим на пирата. Волосы он зачесал назад, открывая высокий лоб и острые скулы, и это придавало ему почти болезненную утончённость. Чёрный камзол сидел на нём безупречно — явно не домашняя одежда, а что-то из разряда «парадный выход в свет». Только под глазами залегли тени, а губы были слишком бледными даже для вампира.
— Ты выглядишь… — начала я и запнулась, подбирая слово.
— Ужасно? — подсказал он.
— Как будто тебя переехала карета, а потом развернулась и переехала ещё раз, — честно ответила я. — Но при этом почему-то очень красиво. Это вампирская магия?
Он усмехнулся.
— Вроде того, — он вошёл в столовую и остановился у стола, глядя на графин с кровью. — Ты… распорядилась?
— Я подумала, что тебе нужно поесть, — я пожала плечами, чувствуя, как щёки заливает краской. — Не могу же я одна наслаждаться ужином, пока ты сидишь и смотришь на меня голодными глазами. Это нечестно.
— Голодными глазами, — повторил он, в его разноцветных глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты даже не представляешь, насколько голодными, Серена.
Он сел напротив, взял графин и налил тёмную жидкость в бокал. Я смотрела, как она плещется о хрустальные стенки, густая, почти непрозрачная, и чувствовала, как во рту пересыхает.
— Тебе неприятно? — спросил он, заметив мой взгляд.
— Нет, — соврала я. — То есть… немного странно. Но я не боюсь. Я же сказала: стратегия выживания.
— Где ты берёшь эту стратегию? — он поднёс бокал к губам, но не пил, только вдохнул запах.
— В библиотеке, — ответила я. — В книгах. Там много чего полезного пишут. Например, «не стоит злить вампира, который голоден больше недели». Но это, если честно, я больше придумала. Там такого не пишут.
Он усмехнулся и, наконец, сделал глоток.
Я не ожидала, что это будет выглядеть так… обыденно. Никаких клыков, никакого рычания. Просто глоток, как вино. Только глаза его на мгновение вспыхнули алым — и тут же погасли.
— Прости, — сказал он, поставив бокал. — Я должен был объясниться раньше. А… Не исчезать на шесть дней.
— Шесть дней, — кивнула я, нарезая кролика. — Ты знаешь, сколько это по женским меркам? Вечность. Я уже успела придумать десять сценариев твоей гибели. От самоубийства от стыда до того, что тебя утащил призрак из прошлого в колодец.
— Я предпочитаю первый вариант, — он сделал ещё глоток, скулы начали на глазах придавать себе цвет. — Он звучит более романтично.
— Романтично? — я чуть не подавилась. — Ты считаешь, что сбежать и почти умереть с голоду — это романтично?
— А что ты предлагаешь? — он откинулся на спинку стула, его поза стала менее напряжённой. — Прийти и сказать: «Извини, что поцеловал тебя без спроса. Это было импульсивно. Но, честно говоря, я хочу сделать это снова. И не только это»?
Я поперхнулась уже вином, которым хотела смочить губы.
— Ты… что?