Страница 22 из 79
Я уставилась на Грету. Это было… неожиданно. Адриан, который казался мне циничным и отстранённым. Заботливым? Пока что не особо.
— Он тогда три дня из постели не вставал, — добавил дядя Ганс тихо. — Ослаб сильно. Мы испугались, думали, умрёт. А он встал и сказал: «Лучше так, чем жить за счёт чужой крови».
Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Чёрт возьми, ну почему этот проклятый вампир оказывается лучше всех «нормальных» людей, которых я знала?
— Ваша светлость, — неожиданно спросила Грета, присаживаясь на табурет напротив, — а вы правда его невеста?
Я поперхнулась чаем.
— Что⁈
— Ну, принц сказал, что вы теперь его невеста, — уточнила она с невинным видом. — А мы гадаем: правда или нет? Потому что вы не ведёте себя как невеста. Вы ведёте себя как… — она задумалась, подбирая слово, но не подобрала.
Я покраснела. Да, ситуация была… щекотливая. Формально я была невестой, положенной другому. Но на деле…
— Это… сложно, — ответила я уклончиво. — Мы… знакомимся.
— А-а-а, — протянула Грета с понимающим видом, её глаза загорелись ещё сильнее. — Ну, это у вас получится. Вы ему нравитесь.
Я поперхнулась снова.
— С чего ты взяла⁈
— А вы посмотрите, как он на вас смотрит, когда вы не видите, — хихикнула Грета. — Мы все заметили. Он вчера целый час сидел в библиотеке на лестнице и смотрел, как вы спите. Так и пялился, как кот на сметану.
— Он сказал, что я храпела! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливает пламенем.
— Может, и храпели, — улыбнулась Грета. — Но он всё равно смотрел и улыбался. А он не улыбается никогда. Для него это, знаете, как солнечное затмение. Редкое явление.
Я не знала, куда девать глаза. И зачем только я спустилась на кухню? Лучше бы сидела в своей комнате и читала книги, умирая с голоду и надеясь, что обо мне кто-то да вспомнит.
— Грета, — с укором сказал дядя Ганс, — не смущай гостью. А то она больше к нам не придёт.
— Да я что, я ничего, — пожала плечами Грета. — Просто говорю, как есть. Мы все здесь за принца переживаем. Хорошо бы ему кто-то сердце отогрел. А вы — смелая. Не побоялись приехать. Не побоялись остаться. И даже в северное крыло ночью полезли! Ой, простите, это я от других слышала, — спохватилась она. — Мы не шпионим, просто стены тут…
Я закрыла лицо руками. Провалиться мне сквозь землю! Вся прислуга, оказывается, знает, что я нарушила запрет и меня поймали на месте.
— Не переживайте, ваша светлость, — успокаивающе похлопала меня по плечу Грета. — Мы никому не скажем. Дядя Ганс, например, нем как рыба. А я вообще язык проглочу. Правда, если вас не съедят раньше.
— Спасибо, Грета, — простонала я. — Ты меня очень обнадёжила.
— Всегда пожалуйста! — она улыбнулась так широко, что я невольно улыбнулась в ответ.
Дядя Ганс поставил передо мной тарелку с яичницей, беконом и поджаренными тостами. Аромат был такой, что желудок заурчал, забыв о всех моих смущениях.
— Ешьте, ваша светлость, — сказал он, отерев усы передником. — Набирайтесь сил. Принцу нужна крепкая жена, которая не упадёт в обморок при виде клыков.
— А он что, собирается их показывать? — насторожилась я.
— Если будет хорошее настроение, — подмигнул дядя Ганс. — Или плохое. С ним не угадаешь.
Я принялась за еду, стараясь не думать о том, что вся кухня, кажется, уже решила за меня мою судьбу. «Принцу нужна жена», «вы ему нравитесь»… Боже мой, я здесь всего второй день! Мы даже не знаем друг друга! Что за романтический бред? И почему в груди так от этого трепещет?
— Грета, — сказала я, доедая яичницу и чувствуя небывалый прилив сил, — а что ещё интересного есть в этом замке? Помимо запретного северного крыла?
— О, много чего! Сад, пруд, — Грета оживилась, подсела ближе и зашептала, как заправская сплетница. — А в восточной башне есть комната с зеркалами. Там никто не бывает, но иногда по ночам оттуда слышен смех.
— Смех?
— Да. Женский. Принц говорит, что это ветер, но я-то знаю разницу между смехом и ветром. Я в этом замке столько лет, ваша светлость. Ветер я уже изучила вдоль и поперёк.
Я поёжилась.
— И вы туда не ходили?
— А зачем? — Грета пожала плечами. — Если принц сказал не ходить, значит, не ходим. Он у нас не зря запреты ставит. О, Ганс, помните, пару лет назад один слуга полез в подвал без спросу — неделю потом кошмары мучили? Говорил, что видел глаза в темноте.
— Глаза?
— Красные. Огромные. Принц тогда его самого из подвала вытаскивал, силком, потому что слуга ногами не двигал. После этого только сам в подвалы и спускался.
Я задумалась. Замок явно хранил тайны. И чем больше я узнавала, тем больше хотела узнать.
— А что насчёт северного крыла? — спросила я тихо. — Там правда так опасно?
Грета посерьёзнела. Её весёлые глаза стали серьёзными.
— Туда лучше не соваться, ваша светлость, — сказала она. — Даже мы, слуги, туда не ходим. Принц сам убирается в тех комнатах. Говорит, что там… личное. Его прошлое.
— Прошлое?
— Его матери, — прошептала Грета. — Говорят, она умерла именно там. И что её дух до сих пор не может покинуть замок. Принц каждый год в годовщину её смерти запирается в северном крыле на целый день. И никого не впускает. Даже еду не берёт.
— Спасибо, Грета, — сказала я, вставая из-за стола. — Ты очень помогла.
— Чем, ваша светлость? — удивилась она.
— Да… много чем.
Не стала я вдаваться в подробности ответа, как она, выдав мне чуть ли не все, что знала на свете, и вышла из кухни, оставив Грету и дядю Ганса переглядываться с понимающими улыбками.
В коридоре меня ждал Майло. Кот сидел на полу, загородив проход, и смотрел на меня янтарными глазами. Он не фыркнул, не ушёл, а просто сидел и молчал.
— Ты, наверное, тоже всё знаешь об этом месте, да? — спросила я у него.
Кот моргнул.
— Значит, придётся мне подружиться и с тобой тоже.
Я наклонилась и, рискуя получить когтями по лицу, протянула руку. Майло понюхал пальцы, потом медленно, величественно потёрся головой о мою ладонь.
— Договорились, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Кот фыркнул и потрусил впереди меня, указывая дорогу. Куда — я не знала, но решила довериться. В конце концов, в этом замке уже ничего нельзя было предугадать.