Страница 17 из 79
Глава 11
Я миновала главный зал. Он оказался огромным — настолько, что я на мгновение застыла на пороге, пытаясь охватить взглядом это великолепие, и почувствовала себя муравьем, случайно забредшим в тронный зал великанов.
Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, несмотря на солнечный свет, льющийся из окон под самым потолком. Там, наверху, в каменной резьбе угадывались фигуры драконов, грифонов и каких-то мифических существ — даже прищурившись, я не могла их разглядеть. Запрокинув голову, я чуть не потеряла равновесие, споткнувшись о край ковра. Вот так и погибают любопытные героини в старинных замках — не от лап чудовища, а от собственной неуклюжести.
Стены украшали знамена с гербами: волк, стоящий на задних лапах, с золотой короной над головой. Он смотрел гордо, даже вызывающе, словно говоря: «Я здесь хозяин, а ты так, случайная путница». Я насчитала двенадцать знамён, но могла ошибиться — на некоторых краска выцвела, и они сливались с каменной кладкой.
Вдоль стен стояли рыцарские доспехи. Пустые, безмолвные, но от них веяло такой древностью и величием, что мне показалось, будто они наблюдают за мной сквозь прорези шлемов. Я поежилась, проходя мимо одного из них: мне показалось или он действительно чуть повернул голову в мою сторону? Я замерла, вглядываясь в темную прорезь шлема. Ничего. Просто игра света, решила я. В конце концов, я в замке проклятого принца, а не в театре ужасов. Хотя грань между этими понятиями довольно тонка.
Камин в дальнем конце зала был огромным — в него могла бы поместиться целая карета, и еще осталось бы место для пары лошадей. Сейчас он был пуст, и только холодный пепел на дне напоминал о былом огне. Но я легко представила, как зимними вечерами потрескивают в нем дрова, отбрасывая на каменный пол танцующие золотистые тени, а в креслах у огня сидят люди с бокалами глинтвейна и слушают истории о древних битвах.
— Внушительно, — пробормотала я себе под нос, медленно кружа на месте. — Очень внушительно. Замок проклятого принца явно знавал лучшие времена. Интересно, что здесь было раньше? Приемы? Балы? Тайные собрания заговорщиков? Или он всегда был таким уединенным?
Я представила, как когда-то здесь шуршали бальные платья, звенели бокалы и звучала музыка. А сейчас — только мои шаги, эхом отдающиеся от стен, да скрип половиц под ногами. В этом было что-то грустное, но величественное. Замок помнил свою славу и терпеливо ждал возвращения былых времен.
А может, и не дождался бы — кто знает? Я здесь по-настоящему первый день. Спрашивать, что здесь было пятьдесят лет назад, как-то не хотелось.
Но я полна решимости разузнать всё об этом месте и его хозяине. В конце концов, теперь я официальная гостья (пусть и самопровозглашённая) и имею полное право на любопытство. Тем более что это любопытство подкреплено дневником матери, который намекает на тайну, связывающую её с этим замком.
Я улыбнулась своим мыслям и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя, как с каждым шагом во мне нарастает предвкушение. День только начинался. А в замке было столько интересного.
И вот тогда я нашла ее. Библиотеку.
Я замерла на пороге. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Это был храм. Настоящий книжный храм, где каждая книга — икона, а каждый стеллаж — алтарь знаний.
Сделав шаг вперёд, я затаила дыхание.
Высокие, до самого потолка, стеллажи из темного дерева уходили в полумрак, теряясь где-то в вышине. Бесчисленные корешки — кожаные, тканевые, с золотым тиснением и без, красные, синие, зеленые, коричневые — создавали пеструю мозаику, в которой тонул взгляд. Через каждые несколько секций стояли лестницы-стремянки на колесиках, позволяющие добраться до самых верхних полок. Некоторые были отодвинуты в сторону, как будто кто-то недавно брал книгу и забыл вернуть лестницу на место.
Тяжелые портьеры на окнах — бархатные, темно-зеленые, с золотой бахромой — приглушали солнечный свет, создавая атмосферу уюта и таинственности.
И тишина. Та полная, абсолютная тишина, которую можно услышать только в старых библиотеках, где даже собственное дыхание кажется громким.
Я вошла на цыпочках, боясь спугнуть древних духов, обитающих между страницами. Возможно, так оно и было: в некоторых книгах, посвященных магии, хранятся частицы душ их авторов — если верить тому, что я запоем читала в детстве, прячась от уроков этикета.
Провела пальцами по корешкам ближайшего стеллажа, ощущая подушечками гладкую кожу переплётов, шероховатость ткани, прохладу тиснёного золота. Философия. История. Магия. Поэзия. География. Гербарии с засушенными листьями, торчащими из страниц, как маленькие сокровища. Всё, что душе угодно. Всё, что могло бы увлечь меня на месяцы, если не на годы.
— Я никогда отсюда не уйду, — прошептала я, и эхо подхватило мои слова, разнеся их по залу тихим шелестом, словно сама библиотека с ними согласилась.
Я выбрала себе кресло — огромное, обитое бархатом цвета тёмной вишни, с высокой спинкой и подлокотниками, в котором можно спрятаться с головой. Оно стояло в углу, рядом с торшером, который, кажется, был волшебным: от хрустального шара наверху исходило слабое свечение.
Я бесцеремонно стащила откуда-то плед (он лежал на соседнем стуле, словно ждал меня — словно сама библиотека знала, что я приду) и начала бродить между стеллажами, выбирая книги. Это было похоже на медитацию: пальцы скользили по корешкам, я рассматривала названия, вдыхала запах старой бумаги и чувствовала, как успокаиваюсь.
«Древние проклятия и их природа» — взяла. Возможно, пригодится, учитывая, где я живу.
«Травник горных областей» — прихватила. Мало ли что.
«Сто одна сказка о любви и смерти» — чисто для души. Разве можно устоять перед таким названием?
«История императорской семьи» — вот это уже было что-то. Я замерла, держа книгу в руках. Кожаный переплет, потертый по углам, золотое тиснение в виде императорского орла. Открыла первую страницу и прочла: «Сия книга содержит сведения, не подлежащие разглашению без особого разрешения императорской канцелярии».
— Ого, — выдохнула я. — Да тут целый клад.
Вернулась в кресло, укуталась в плед, поджала ноги и открыла первую книгу. Начала с «Древних проклятий» — с чего-то полезного.