Страница 11 из 79
Глава 8
Я стояла посреди комнаты, которая, судя по всему, должна была стать моим временным пристанищем, и пыталась осмыслить произошедшее. Комната, к слову, была роскошной. Вычурной до неприличия: кровать с балдахином, который, казалось, был сшит из штор какого-то театра, резные ножки у стульев, позолоченные канделябры и комод, инкрустированный перламутром. Всё это выглядело так, будто здесь поселили бы королеву, а не сбежавшую невесту с подозрительным происхождением.
И при этом — чистота. Идеальная, стерильная, будто здесь только что прошлась армия горничных с тряпками наперевес. Постельное бельё пахло лавандой и было таким свежим, что я могла поклясться — его сменили сегодня. Свеча на прикроватном столике была новой, даже фитиль не обгорел. На полу — ни пылинки.
— Ага, — пробормотала я, проводя пальцем по поверхности комода и проверяя результат. Палец остался чистым. — Конечно, меня не ждали. А постель, видимо, сама себя застелила. И свеча сама себя зажгла. И пыль сама себя вытерла. Очень верю, ваше высочество, очень.
Я фыркнула и огляделась. В комнате было тепло — в камине уже весело потрескивал огонь, хотя я не заметила, чтобы его кто-то разжигал. За окном сгущались сумерки, горы затягивало синеватой дымкой, и замок постепенно погружался в ту таинственную тишину, которая бывает только в старых каменных стенах.
— Ну и ладно, — сказала я себе, плюхаясь на кровать. Перина оказалась на удивление мягкой, и я едва не утонула в ней с головой. — Принц, может, и негостеприимный, но постельное бельё у него отличное. Это уже плюс.
Я потянулась, чувствуя, как усталость после долгой дороги наваливается на плечи тяжелым одеялом. Глаза слипались, мысли путались, и я уже начала подумывать о том, чтобы просто рухнуть в эту роскошную постель и проспать до утра, как вдруг услышала шаги.
Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял принц. Для такого высокого человека, вернее вампира (или кем он там был), он двигался на удивление тихо — я не слышала ни скрипа половиц, ни шороха одежды. Признаю, это впечатляло. И пугало одновременно.
Он встал, прислонившись плечом к дверному косяку, и рассматривал меня с выражением, которое сложно было описать. В золотом глазу плясали насмешливые искорки, серебряный же оставался холодным и изучающим.
— Что не так? — спросил он.
Я вздрогнула и резко обернулась, чувствуя, как щеки заливает румянец. Вот же… застукал меня за проверкой чистоты. Отлично, Серена, отличное начало. Будешь еще пальцем в суп ему тыкать, проверяя, не остыл ли.
— Ничего, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но вышло скорее пискляво. — Просто… осматриваюсь. Любопытно, знаете ли.
— Ага, — протянул он с явным скепсисом. — Осматриваешься. Пальцем. По мебели. Очень познавательно.
Я прикусила губу и отвернулась, делая вид, что рассматриваю гобелен на стене. На нем был изображен какой-то рыцарь, сражающийся с драконом, и я уставилась на него так сосредоточенно, будто это было величайшее произведение искусства, а не просто кусок ткани с вышивкой.
Принц — Адриан, напомнила я себе — вошел в комнату и остановился в паре шагов от меня. Он был достаточно близко, чтобы я чувствовала запах его одеколона.
— Ладно, — сказал он, и в его голосе послышалась легкая усмешка. — Как тебя… зовут? — решил он поинтересоваться, будто только что вспомнил, что знакомство с ночной гостьей стоило бы начать с имени.
Я обернулась и посмотрела ему в лицо. Вблизи он был еще красивее — эти глаза разного цвета просто гипнотизировали. Я поймала себя на том, что пялюсь, и заставила себя отвести взгляд.
— Серена, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Просто Серена. Можете звать меня так, ваше Высочество.
— А вот это забудь, — махнул он рукой в воздухе небрежным жестом, будто он отгонял надоедливую муху. — Здесь я просто Адриан. Так и зови. На этикет и манеры тоже можешь положить. Здесь узкий штат прислуги, привыкший к простоте. И я сам не люблю всей этой дворцовой помпезности. Досталось по наследству.
— А… ладно, — протянула я, чувствуя, как привычный мир этикета рушится на глазах. — Принято. Адриан. Без титулов.
— Вот и славно, — кивнул он, и в его золотом глазу мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Час поздний. Если голодна или нужна ванна — заботься о себе сама. Кухня на первом этаже, налево от лестницы. Ванная комната — в конце коридора, дверь с медной ручкой. По замку не шастай, пока я не придумаю, что с тобой делать. И не вздумай лезть в северное крыло. Там… небезопасно.
— Х-хорошо… — выдавила я, чувствуя, как от его тона по спине пробегают мурашки. — Северное крыло, не шастать, запомнила.
А потом он развернулся и вышел, даже не попрощавшись. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, и я осталась одна.
Я стояла посреди комнаты и смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как в груди закипает смесь возмущения и разочарования вперемешку с горячим стыдом за свой же поступок.
— Вот так манеры! — вырвалось у меня в полный голос. — А сказок-то каких вокруг него понапридумывали! И вовсе у него нет ничего, кроме внешности! «Заботься о себе сама», «не шастай по замку», «северное крыло небезопасно»! А «приятного отдыха», «спокойной ночи», «добро пожаловать» — это не входит в его лексикон, видимо!
Я плюхнулась на кровать, и перина обиженно скрипнула подо мной.
— Нет, вы только подумайте! — продолжила я возмущаться, обращаясь к пустоте. — Я пришла к нему, по горам, с дневником матери, рискуя жизнью и репутацией! А он даже чаю не предложил! Даже не спросил, голодна ли я! Просто «заботься о себе сама»! Какое гостеприимство! Какое благородство! Прямо чувствуется королевская кровь!
Я замолчала и уставилась в потолок, чувствуя, как обида понемногу утихает, сменяясь любопытством.
— Хотя… с другой стороны, — пробормотала я, уставившись в потолок, где плясали отблески от камина, — Он ведь и не обязан был мне помогать, верно? Мог просто выставить за дверь. Сказать: «Прости, дорогая, ты ошиблась замком, вот тебе факел и теплые носки, скатертью дорога». И я бы сейчас брела по горам в темноте, прислушиваясь к вою волков и проклиная свою импульсивность.
А он не выставил. Пустил. Дал комнату. И ванну. И еду, судя по запаху, который доносился снизу. Пусть и без любезностей, без улыбок и реверансов, но факт оставался фактом: проклятый принц принял странную девицу, ворвавшуюся к нему посреди ночи. И не убил. И не выгнал. И даже не пригрозил вызвать стражу.
Что само по себе уже подвиг, учитывая обстоятельства.