Страница 47 из 70
Сквозь дремоту я слышала, как Лира тихо играет на флейте, как Валериан подкидывает ветки в костер, как Дариан дышит — ровно, спокойно, как будто ничего страшного не происходит. И в этой колыбельной из звуков и запахов я наконец почувствовала, что мы не беглецы. Мы путники. И у нас есть цель.
Озеро ждало. Но до него был еще целый день пути. И я решила не торопить время.
* * *
Мы не успели отойти от корчмы и на полсотни шагов, как земля под ногами стала холодной. Не промерзшей, а какой-то мертвой. Лира резко остановилась, подняла флейту, но не сыграла. Ветер стих. Не перестал дуть — его просто не стало.
Из-за поворота вышел человек. На нем не было ни тяжелой брони Канцелярии, ни серых плащей Ищеек. Только простая черная ряса из грубой ткани, под которой угадывались очертания слишком спокойного тела. Непокрытая голова, коротко стриженные волосы мышиного цвета, лицо без особых примет — такое легко теряется в любой толпе. Но руки выдавали его назначение. В правой ладони он сжимал посох. Черный, абсолютно гладкий обсидиан, отполированный до зеркального блеска, с единственным острым шипом на навершии. Нуль-посох. Не для подавления частот — для хирургически точного разрыва связей. — Хранительница, — произнес он. Голос был лишен эмоций, ровный и вежливый, как у распорядителя похорон. — Я Посланник Инквизиции. Вы должны вернуться в Часовню Согласования. Добровольно. Или я помогу вам принять правильное решение за вас.
Дариан среагировал раньше мысли — сталь со свистом покинула ножны. Но я перехватила его запястье. Пальцы впились в сухожилия.
— Мы не вернемся, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от внезапной слабости. — И вы нам не поможете.
Посланник едва заметно наклонил голову. Его губы тронула улыбка — не злая, не торжествующая. Сочувственная. Так учитель смотрит на способного ученика, который завалил экзамен по глупой случайности.
— Жаль.
Он даже не замахнулся. Просто опустил тяжелое навершие посоха на плотно утоптанную землю. Звук удара был сухим, деревянным. Но волна пошла не от него — она возникла везде одновременно. Воздух вокруг нас зазвенел, рассыпаясь на невидимые осколки битого стекла. Я почувствовала, как моя частота споткнулась на бегу. Это было не глухое давление генератора, которое можно перетерпеть. Это была агония настройки. Внутри все оборвалось ледяным обвалом. Желудок скрутило тошнотой, к горлу подступила желчь. Пространство внутри меня кричало во весь голос, требуя одного: сбросить кожу, бежать, спрятаться, перестать быть Ариной, лишь бы этот звук прекратился.
Лира вскинула флейту к губам. Ее пальцы забегали по отверстиям, пытаясь поймать хоть каплю живого воздуха, сплести щит. Но ветер умер. Ее высокие, резкие ноты повисли в пустоте бесполезными мыльными пузырями — звуку больше не в чем было отражаться. Валериан выбросил вперед руку. Одна из его огненных искр — горячая, жадная — метнулась к Посланнику. Тот даже не повернул головы. Искра вспыхнула ослепительно ярко в полуметре от черной рясы и погасла, словно муха, налетевшая на стекло. Ей просто отменили право существовать.
Дариан издал короткий рык. Он бросился вперед, вкладывая в удар всю массу своего тела. Меч описал серебряную дугу смерти. Но черный посох встретил клинок ровно посередине пути. Металл столкнулся с камнем. Звон пошел такой, что заломило зубы. Ударная волна швырнула Дариана назад, впечатав спиной в ствол старой ели. Хруст ветки утонул в треске коры. Он не закричал — только судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, но я видела, как левая рука плетью упала вдоль тела. Вывих или открытый перелом.
Я попыталась нырнуть в частоту. Нащупать узлы земли, зацепиться за них, перенаправить эту мертвую тишину в сторону. Но Посланник не давал времени на расчеты. Он шагнул ко мне, и расстояние между нами начало сгущаться, превращаясь в вязкую смолу. Каждый его шаг давил на грудную клетку лишней атмосферой.
— Вы сильны, — сказал он, остановившись в двух метрах. Идеально вежливая дистанция палача. — Но ваша сила требует диалога. Согласия камня, воды, ветра. Моя — нет. Мне достаточно вашего несогласия.
Он протянул свободную руку ладонью вверх. Не коснулся моего пояса. Даже не посмотрел вниз. Он просто… разрешил этому случиться. Кожаный тубус, пристегнутый к моему бедру секунду назад, исчез. Я ощутила легкий холодок пустоты на коже. Карта материализовалась в пальцах Посланника так же естественно, как капля росы на листе. Ни щелчка, ни вспышки. Просто физика этого мира переключилась на другие рельсы прямо под нашими ногами.
— Вам это больше не понадобится, — он развернул пергамент, скользнул взглядом по линиям, хмыкнул и убрал карту за пазуху, глубоко в складки рясы. — Первый узел вы уже нашли. Второй координат не имеет. Ищите сами. По запаху отчаяния. Или прекратите искать вовсе.
Он развернулся всем корпусом, плавно, как поворачивается тяжелый валун. И пошел прочь по тропе. Не бежал, не телепортировался. Просто шел размеренным шагом человека, у которого впереди целая вечность. Ищейки, застывшие темными силуэтами на краю поляны, молча расступились перед ним, сливаясь с тенями деревьев. Через минуту лес снова стал обычным лесом. Поляна выглядела так, будто никого, кроме нас, здесь никогда не было.
Я сидела на коленях, упираясь руками в землю, и пыталась заново научиться дышать. Легкие жгло. Дариан тяжело поднялся, прижимая к груди сломанную руку. Лицо Лиры стало белым, как мел, костяшки пальцев побелели на корпусе флейты. Валериан стоял неподвижно, глядя на свой пояс. Там, где всегда висела карта, теперь осталась только потертая полоска кожи.
— Что теперь? — спросил он в звенящую тишину.
— Теперь мы идем вслепую, — ответила я, заставляя себя встать. Колени предательски дрожали. — На ощупь. И молимся, чтобы следующая ошибка не стала последней.