Цена веры

— Затем были осмотрены комнаты тех, в ком подозревали убийц. Я лично участвовал в этом вместе с Арвай, — указал он на оборотниху, стоящую в толпе, — и нашим гостем — иерофантом.

Ещё одна пауза, но совсем крошечная, словно брату потребовалось набрать воздуха.

— Арвай, дочь от крови главы клана, — вопреки традициям сослался Кадан не отца или мать, а на стоящего рядом дядю, — ты подтвердишь, что нашла в комнате Батура предмет, пахнущий ядом?

Племянница Алтана вышла вперёд и оглядела толпу, прежде чем крикнуть зычно:

— Да.

Внимание ей явно нравилось.

Толпа загомонила, словно получила условный сигнал. Удивление, оскорбления и бессвязные крики сливались в единый хор.

Кадана толпа одобряла.

— Немногие решили бы продолжить искать правду, найдя в покоях врага орудие преступления. Властелин милостив и не прекратил расследования, лишь заключив Батура под стражу. Как же распорядился его брат дарованным временем?

Драматичную паузу толпа встретила возмущением и злостью. Зрители требовали продолжать представление. Кадан дал знак вывести вперёд эрлийза, прежде стоявшего у стены.

Чуть младше самого капитана стражи, с менее выраженным, но бросающимся в глаза наследием. С парой синяков, но без той загнанности, какая остаётся после пыток.

— Батур подкупил стражника и попытался передать послание своему сообщнику-близнецу! — выкрикнул Кадан.

Я едва не застонала в голос. Мало брату казнить Батура, ему хочется обвинить ещё и Хадаку. Видимо, для того, чтобы тот не имел ни единого шанса отступить.

Я посмотрела на правящую чету. Лилит казалась взволнованной. Поймав мой взгляд, она чуть заметно дёрнулась, словно попыталась очень быстро и совершенно незаметно улыбнуться.

Джархан сидел строгим и мрачным. Мне хотелось верить, будто до мальчишки доходит постепенно, во что он ввязался и что пытается сотворить.

Батур держался гордо, но в его глазах я видела страх.

Кадан вытащил записку и потряс ей в воздухе под одобрение толпы. Неверный стражник вжал голову в плечи. Батур выгадал мгновение и крикнул, глядя только на брата:

— Я этого не делал. Не травил, не писал, не видел прежде этого эрлийза!

Кадан сделал вид, что обращался обвиняемый к нему. Обернулся к стражнику, спросил требовательно:

— Ты договаривался с братом Властелина?

— Да, — прозвучало в ответ громкое, но неуверенное.

Толпе на тон было плевать.

— Что ты должен был сделать?

— Пустить к заключённому его слугу. Не заметить передачи записки. Никому не сообщать о визите.

Ответы были короткими и сухими. Зеваки выражали возмущение, ничуть не стесняясь шума.

Мне подумалось, что проводить суд в помещении было ошибкой. На открытом пространстве крики и вопли переносились легче. Здесь с шум давил на меня со всех сторон.

Кадан обвёл толпу взглядом, каждому желающему предлагая задавать вопросы. Его глаза остановились на мне, но я мотнула головой чуть заметно. Зачем? Вчерашним вечером Кадан загнал меня в угол более чем убедительно. Я не сомневалась, что у него есть ответы на любые неудобные вопросы.

«Что там написано?» — прозвучало несколько раз с разных сторон. Брат поднял письмо к лицу, но здесь вмешался Властелин.

— Ты не будешь читать этого, — выкрикнул он, к явному негодованию толпы, — я не желаю слышать эти оскорбления ещё раз.

Кадан кивнул и порвал записку пополам. Повторил несколько раз и демонстративно бросил под ноги.

В воплях зрителей дрожали разочарование и ярость. Брат открыл рот, но я не услышала его слов. Он повысил голос, но даже так я разобрала лишь несколько предлогов.

Поморщившись, Кадан подал сигнал страже, и та принялась за наведение порядка.

Свидетеля увели, раз уж до него всё равно никому не было дела.

Лишь через несколько минут установилась относительная тишина, и слово сумел взять Джархан.

— Я оставил тебе жизнь пять лет назад, — без малейших колебаний врал мальчишка, — и я не чинил тебе зла. Я пригласил тебя в свой дом, чтобы поделиться радостью, а получил яд, ударившей не только по мне, но и по моей жене, по моему нерожденному ребёнку. В тебе не только не нашлось смелости, чтобы выступить открыто — ты даже не сумел навредить мне, не задев моих близких. Я не знаю, стоит ли давать тебе право, открывать твой поганый рот.

Зрители, судя отдельным выкрикам, с удовольствием послушали бы оправдания Батура. Джархан махнул рукой, разрешая тому говорить.

— Я приехал сюда, — выплюнул цаагалов сын, — понадеявшись на твоё слово. Твои слуги клялись, что их хозяин не замышляет против меня зла.

Короткая пауза прозвучала так, будто предвещала оскорбление и обещание мести.

— И я верю, что это так. Тебя обманули. Пускай демоны живьём утащат меня в Бездну, если я замышлял отравить тебя.

На лице Джархана отразилась ярость. Кажется, мальчишка предпочёл бы услышать угрозы.

— Ложь я слышу сейчас и поддаваться ей не стану. Ты умрёшь, — прозвучали роковые слова, но голос Властелина только набирал силу, — будь способ, что выбрал ты для покушения иным, и я предложил бы тебе поединок. Но не после яда, задевшего моего ребёнка. Ты не заслуживаешь ни жизни, ни гордости, ни лёгкой смерти. Колесование — занятная казнь, что используют За-Рекой, и насколько она мучительна, ты узнаешь завтра.

Вопли толпы достигли крещендо. Отражаясь от окон и стен, они оглушали меня, мешали слышать даже собственные мысли.

Лилит поднялась на ноги, пошевелила губами, обернувшись к насторожившемуся Джархану. Он взял её за руку, но Властительница вырвала ладонь и крикнула что-то, что я не расслышала. Ступая осторожно, будто избегая боли, она подошла к стражникам, защищающим трон от остального зала. Я направилась следом, обернувшись к обеспокоенному Властелину.

Джархан сидел на троне, разрывался между желанием подскочить за Лилит и опасением, что не сумеет устоять на ногах. Его колебания были столь откровенными, что без труда читались в глазах.

Я сделала успокаивающий жест — безмолвно уверила, что со всем разберусь.

Лилит нашла взглядом иерофанта и махнула ему рукой. Он шагнул к ней, осторожно оглядываясь на ближайшего стражника.

Властительница решительно раздвинула эрлийзов перед собой.

Зрители, увлечённые нежданным продолжением, чуть затихли.

Лилит выдвинулась вперёд, будто сама решила подойти к иерофанту. Батур стоял совсем близко, и, если он хотел метнуться к ней, то было самое время.