Страница 37 из 108
— Хорошо, — сказала я тем тоном, каким могла бы сказать «спасибо», и быстро вышла за дверь.
Батура из его комнат по-прежнему никто не выпускал и, более того, сейчас у него даже не было гостей. Я вошла не стучась, застала его сидящим за столом и праздно глядящим в окно.
Подниматься на ноги Батур не стал. Обернулся, улыбнулся равнодушно-вежливо, будто мы с ним были совсем незнакомы.
Я прислушалась к себе, попыталась понять, какими чувствами отзывается у меня его безразличие.
Таким же безразличием.
— Что за гулянку устроил ты вчера? — спросила я, подходя ближе.
Ножки стула противно скрипнули по полу, когда цаагалов близнец отодвинул его от стола. Прежде чем Батур успел подняться на ноги, я встала к нему вплотную.
Я не подошла бы так близко к Уянгу, не убедившись прежде в её согласии. К Кадану, пожалуй, тоже не подошла бы.
Батур поморщился, и на мгновение его взгляд сверкнул обжигающим холодом.
Глупить не он стал. Остался на месте, без видимых усилий сдерживая раздражение.
— Характер у тебя всё такой же любезный.
— Я задала вопрос, — напомнила я.
— Отец Алтана служил моему, и оба мы были к отцам привязаны. Я хотел вспомнить их, не больше.
Звучало складно, но не сходилось с тем, что говорил мне Алтан.
«Наши отцы были дороги нам, да?» — подумалось мрачно.
В словах Батура чудился намёк, невысказанное напоминание, кто избавился от Мохна. Я сказала себе, что верить Алтану оснований больше. Не только потому, что поводов к недоверию он не давал. Врать оборотень совершенно не умел.
— Алтан говорил мне другое.
Батур улыбнулся с толикой прежнего холода.
— Вначале он понял меня неверно и притащил зачем-то свою родню. Обсуждать Цаагала и Мохна при них было невежливо. Пришлось выбирать темы, которые будут интересным всем.
Я кивнула задумчиво и резко сменила тему:
— Нравится на Западе?
Батур кивнул, и, при всём старании, я не нашла фальши ни в его жестах, ни в словах.
— Да. Куда больше, чем в Городе Слёз. Люди спокойнее, порядки мягче, и нет всех тех условностей, от которых меня всегда тошнило.
По тому взгляду, что кинул на меня Батур, я поняла: к условностям относил он и мою довольно-таки грубую попытку его спровоцировать.
Я улыбнулась с почти нежным дружелюбием:
— Рада, что ты не в обиде.
Щека Батура дёрнулась. «Условности» всё-таки на него давили, и нервы у цаагалового сына не были железными.
Осознав, что блеф не удался, он поморщился и посмотрел на меня прямо.
— Я не сказал, что я не в обиде. Я сказал, что там мне нравится больше. Такую дрянь, как ты во всех тёмных землях вторую не найдёшь, а встретив — не забудешь.
Вот теперь я улыбнулась искренне. Мир оставался предсказуемым.
— Но убить пытались Джархана, а не меня. Удивительно, правда?
— Мой брат не эталон приятного собеседника, — фыркнул Батур, — но я тоже удивлён, что кому-то понадобилось его смерть. Твоя, Талории, Уянгу — разумное. Брата?
Едкое пренебрежение, заключённое в коротком вопросе, меня задело.
— На него завязан мир с Королевствами Рубежа, — сказала я ровно, — без него кратно вырастет риск, что мы ввяжемся в новую войну. Она не нужна друидам, не нужна оборотням и не нужна Городу Слёз, а вот Запад, до которого не дошли войска людей в прошлый раз, может быть в этом заинтересован.
Я окончательно довела Батура. Он поднялся на ноги, нависнулнадо мной, глядя зло и слегка, лишь самую каплю испуганно.
Я неприятно улыбнулась и осталась на месте.
Не то чтобы я любила злить собеседников, но взбешённые и раздражённые, они врали хуже. А, значит, это того стоило.
— Попроси кого-нибудь прочитать тебе лекцию о торговле, Сарано. Я бы сам, но слишком уж мне не нравится твоя привычка запоминать только плохое.
Тем не менее от того, чтобы заносчивым тоном поучить меня жизни, Батур не удержался.
— Запад — всё ещё часть Калимора и последние спокойные годы — лучшее, что случалось с ним после изгнания демонов. Земля плодородят, товары копятся, и люди стягиваются к нам, привлечённые изобилием.
Взяв себя в руки, Батур вернул мне мою же улыбку. Продолжил со сдержанным высокомерием:
— Наши дела идут все лучше. Нам нет смысла тратиться на то, чтобы вредить… отстающим. Особенно, — прошёлся он по мне неприязненным взглядом, — с всеми сопутствующими рисками.
Я скрестила руки на груди, касаясь его тела локтями. Вызывающая близость нервировала и меня тоже. Кто-то должен подчиниться. Или кто-то должен ударить. Подвешенное состояние давило.
— Очень интересно. Спасибо, что пояснил. Можно я уточню, раз уж ты сегодня такой разговорчивый? Желание Джархана сделать Калимор более централизованным: оно тоже никак не нарушает твоих чудесных планов?
Если и нарушало, то лицом и запахами Батур этого не выдал.
— Нет. Джархан много чего может хотеть, но это лишь слова. У вас слишком много проблем, чтобы всерьёз лезть в дела земель, что вовремя платят дань и не требуют внимания.
— Демоны рассуждали также и где они теперь? А я-то надеялась, что ты считаешь меня, способной учиться на чужих ошибках.
От Батура, наконец, запахло ненавистью. Откровенной, глубокой и совершенно нескрываемой. Она вязла на языке и вызвала желание сплюнуть.
Я улыбнулась шире. Люблю, когда сородичи со мной искренни.
Затем, после мгновенного промедления, Батур отшагнул назад. Фыркнул, придвинул стул и сел на него вполоборота ко мне.
Я сделала шаг вперед и положила ладонь на спину, заодно касаясь его спины. Цаагалов сын промолчал. С места не сдвинулся.
Подвешенное состояние давило не только на меня. Батура — почти человека, меньше беспокоили инстинкты, но подстёгивала его собственная ненависть. Между ударом и капитуляцией он выбрал капитуляцию.
— Все это пустые домыслы. Уянгу потеряла мать, Кадан обоих родителей, а ведь он, в отличие от тебя, отца ценил. Светлые спят и видят как уничтожат потомков демонов, принцесса Из-За-Реки носит ребёнка и почему бы ей не попытаться править одной, опираясь на дружбу с друидами? Ты и сама… — посмотрел Батур на меня с вызовом, что нелепо смотрелось в его положении — имеешь причины желать Джархану смерти. Доказательств у тебя нет, иначе говорила бы иначе.
Я кивнула.
— Нет. И ты действительно далеко не самый вероятный подозреваемый. Я зашла поболтать, ничего больше.
После пары секунд молчания я улыбнулась вежливо:
— Хорошего дня, Батур.