Цена веры

— Я хорошо знаю тебя, — продолжила сестра так, будто не слышала моих слов, — ты не теряешь самоконтроль от простого вмешательства в твои планы. Здесь что-то другое. Неужели всё из-за того, что я чуть не поцарапала этого жреца?

Я оскалилась, невольно подтверждая её догадку.

Уянгу улыбнулась недобро и зато искренне.

— Опрометчиво влюбляться в человека, — протянула она с удовольствием, — с людьми столько всего случается.

Я шагнула к сестре, чувствуя, что проваливаюсь в трансформацию, как проваливаются в припорошённую снегом прорубь.

В глазах Уянгу мелькнул страх — я стояла слишком близко, а она не была готова к атаке. Она не думала, что я нападу на неё в ее собственной комнате.

Сестра дёрнулась назад, вскидывая руки для колдовства. Чары взвились вокруг неё и ударили, но лишь пощекотали нервы демону, для которого тьма — вода и воздух, первые касания и материнское молоко. Неподходящее заклинание.

Я видела, как формируется теневой щит, кристаллизуется из теней, подобно снежному узору на стекле. Я понимала, что он не успеет. Мои когти сожмутся на горле быстрее. На долю мгновения, но быстрее.

Я успею сжать их и тьма, заключённая в плену крови и плоти, хлынет наружу, растечётся и сольётся с тенями.

Уверена, Уянгу видела это тоже.

Отвращение, поднявшееся из человеческой души, столкнулось с жаждой убийства, как вода сталкивается с пламенем.

Под будоражащим страхом сестры, под моим испуганным бешенством, под враждебностью, висящей в воздухе, подобно мороку, явственно проступило, насколько сильно я не хочу её смерти. Достаточно сильно, чтобы остановиться на середине прыжка.

Когти сжались на чужом запястье и встряхнули его, прежде чем обернуться тонкой женской рукой.

Первой человеческой мыслью было: «идиотка».

Я остановилась, а остановится ли Уянгу?

Да.

Щит ударился в мою руку, а тьма, окутавшая сестру, замерла настороженной гончей.

— Ты уверена, — начала я тяжело и хрипло, будто не сразу вспомнив, как пользоваться речью, — что хотела сказать именно это?

Под раздражением, страхом и яростью начала проступать растерянность. Мои ноздри затрепетали, вдыхая непривычный аромат. От сестры так редко пахло растерянностью.

Щит растаял в воздухе, и прочие чары улеглись, уходя где в пол, а где в костюм Уянгу. Сглотнув и дёрнув на себя руку — я не отпустила — сестра заговорила быстро и зло.

— Я хотела сказать, что люди живут меньше нас. Что с твоей кровью ты могла бы сделать выбор получше. Найти кого-то себе под стать, а не человека. Тебе не подходит человек, и я надеюсь, что это увлечение ты забудешь вскоре. Но я, — заглянула Уянгу мне в глаза, — его не трону. Я не собираюсь причинять ему вред. И не собиралась.

Я выпустила её предплечье. Пальцы чувствовались влажными и липкими. Я потёрла их друг о друга и поднесла к лицу. Принюхалась.

Сукровица.

Вспомнилось, что магия Анкариса сестру действительно задела.

Уянгу одёрнула рукава, скрывая обожжённое запястья. Выдавила неохотно.

— Иерофант хотя бы не трус. Может, он сбежит не сразу.

— Не трус, — согласилась я, — и не сбежит.

— Ещё что-то? — спросила Сестра холодно, почти полностью вернув себе контроль. Синие глаза не показывали ничего лишнего, лишь в воздухе между нами витали ещё выветрившиеся вкусы.

Травяной чай с насыщенной кислинкой. Так необычно.

— Да. Джархан поедет на переговоры За-Реку и сюда больше не вернётся. Лилит отправится следом. Её друиды тоже. Город Слёз останется моим.

— Поздравляю, — прохладно улыбнулась сестра.

Стоило добавить что-нибудь о том, что я не позволю ей портить мою жизнь. Что ей выгодно жить со мной в мире. Что если я и мой жрец погибнем здесь, то опирающийся на людей Джархан и поддерживаемая друидами Лилит всё-таки сравняют Город Слёз с землёй. Что Батур за неё не вступится — уж я-то позабочусь о том, чтобы уехал он без добрых мыслей о моей драгоценной сестре.

Растерянность и страх витали между нами, и мне казалось, что этого для одного дня этого достаточно.

— Позови Рикардо, он поможет тебе с… — кивнула я на руку, но заканчивать не стала.

— Нет, — мрачно отрезала сестра.

— Я позову, — предложила я в надежде, что Уянгу просто не хочет просить сама.

— Не лезь, куда не просят, — прозвучало в ответ неприязненное.

Наверное, мне действительно не стоило лезть.

— Он размышляет не так, как мы, — сказала я мягко, — и никому не расскажет. Позволь помочь.

Прежде чем отмахнуться от меня в третий раз, сестра задумалась ненадолго.

— Я подумаю. Если решу, то позову сама.

Давить дальше не имело смысла. Я неловко посмотрела на дверь. Уянгу шагнула к ней с заметным облегчением. Открыла и отступила в сторону, выпуская меня.

Я уже вышла за порог, когда в спину прозвучало напряжённое, будто сказанное через силу:

— Я рада, что Кадан будет жить. Спасибо.

Обернувшись к мрачной сестре, я произнесла слова, которых сама от себя не ожидала.

— Вы оба мне дороги.

Если я надеялась услышать в ответ что-то столь же глупое, то надежды оказались напрасны.

— Поговорим в следующий раз. Нам нужно поговорить. Но не сейчас.

Дверь захлопнулась не дав мне шанса возразить.

В конце коридора я встретила Номина. Маг неловко, заметно осторожничая поклонился и замер, глядя на меня.

— Чего ты хочешь? — спросила я устало.

— Ты от Уянгу? — уточнил мальчишка, глядя мне куда-то чуть ниже носа.

— Да.

— Она в хорошем настроении? — спросил он с надеждой.

Я ответила резко.

— Нет.

Расстройство мага расплылось по коридору, и я ощутила, что уйти молча не могу.

— Как ты себя чувствуешь?

В ответ Номин неопределённо повёл рукой. То, что ходил он медленно и ноги ставил нетвердо я видела и так.

— Неплохо, но с магией пока не очень. Жрец пообещал, что постепенно станет как раньше. Уянгу сказала не приходить к ней, пока я ничего не могу, но… вот, — вздохнул мальчишка.

— Понимаю.

Я бы тоже приходила.

Маг мялся. Я ждала терпеливо.

— Она дорого за меня заплатила? — наконец спросил он.

— Нет, — ответила я после секундного размышления.

Номин смотрел так, будто не верил.

— Я должен извиниться перед жрецами?

Странный вопрос. Ответить я постаралась честно.

— Уянгу плевать.

Номин вздохнул тяжело.

— Они здесь останутся. Лучше извиниться. И я ведь им должен, да?

Размышления мальчишки удивляли все больше.