Страница 66 из 83
Там, где еще днем выстраивались в очередь повозки, теперь разразилась битва: городской гарнизон ожесточенно сражался с ожившими мертвецами, которых здесь было намного больше, а еще множество пытались перелезть через стену. Отовсюду слышался рев и испуганные крики живых, и у башни уже занялся пожар от оброненного кем-то фонаря. Простым людям не так легко победить цзянши: для этого необходимо расчленить тело и сжечь, чтобы окончательно уничтожить его, но как же расчленить тело в бою, где трупы непрерывно продолжают атаковать? Ситуация для гарнизона – и для Сянъяна – становилась все критичнее, и люди отчаянно боролись, не желая умирать, но стоило повергнуть одного цзянши, как из него вырывался черный трупный яд, поражавший кожу и органы чувств, лишавший сил биться дальше, а следом нападали следующие мертвецы.
Но когда несчастные люди уже решили, что здесь и встретят свой конец, по площади перед воротами вдруг прокатилась волна света, а за ней еще одна и еще. Все новые и новые волны, будто волнующееся море, распространялись вокруг, и от этого цзянши теряли всю прыть, замирали, а потом и вовсе падали на землю без движения. Те, что карабкались по стенам, с ревом срывались вниз и там затихали, а царапанье с той стороны ворот постепенно прекратилось. Один из солдат с воплем ужаса и отвращения с трудом отшвырнул от себя упавшего прямо на него цзянши и на дрожащих ногах поднялся, сжимая меч. Он резко повернул голову, ища источник света: что за божество спустилось в Сянъян и спасло его в самый последний момент?
На коньке крыши застыл темный силуэт, и ладони его не прекращали двигаться, распространяя волны света. Усмиренные цзянши не решались выть и рычать, как раньше, и площадь внезапно погрузилась в тишину. А затем..
Волна еще большей мощности прокатилась во все стороны, и солдат У Тао помрачнел, больше не страшно было умереть, гнев, отчаяние и ужас покинули его душу. Теперь он мог уйти, сбросить бремя жизни и воспарить к Небесам.
Однако его тело этого не позволило. Живая душа осталась на положенном ей месте, а вот от цзянши, лежащего с перекошенным лицом рядом, поднялась светлая струйка дыма, которая превратилась в светящуюся точку. Этот огонек полетел к фигуре на крыше, будто что-то его звало.
Человек на крыше легко подпрыгнул и бесшумно приземлился недалеко от солдата. Многочисленные светлячки окружили этого мужчину, освещая спокойное красивое лицо и огненную ленту в волосах. Темные одежды делали его похожим на демона, но глаза смотрели ясно, как у небожителя. Он собрал ворох светлячков и опустился на колени, предавая их земле. Когда последний огонек растворился в залитых кровью камнях, мужчина выпрямился. Он снова поднял руки, и солдат увидел, как растет сфера между ладонями. Она становилась все больше и больше, накрывая фигуру мужчины, подползла к солдату и поглотила и его. Он моргнул, с изумлением наблюдая, как сфера расползается и расширяется, подтекая к городским воротам.. Белая полоска дошла до смотровой башни и застыла, мягко мерцая. Солдат задрал голову – Сянъян будто накрыл купол, а потом все пропало. Осталась только тонкая белая полоска на вершине башни, обозначающая границу. Солдат опустил взгляд на мужчину и упал перед ним на колени:
— Божество спустилось в Сянъян! Божество спасло город!
Склонившись в глубоком поклоне, солдат не заметил, как мужчина слегка покачнулся и спрятал дрожащие пальцы в рукава.
* * *
Се Юньци криво ухмыльнулся, глядя на восхваляющих даоса простофиль, опустившихся на колени. Однако и он был впечатлен: Мо Хэ только что сотворил защитный барьер, накрывший весь город – огромный Сянъян! И это после того, как умиротворил всех проникнувших в город цзянши. Отдача истинной ци даоса была такой мощной, что несколько темных защитных талисманов на теле Се Юньци чуть не загорелись, а древний серебряный колокольчик раскалился до такой степени, что даже сквозь ткань обжег его. Не будь у него этих артефактов, он бы получил существенный урон своей базе совершенствования. Он покосился на Тао У – тот побледнел, сгорбился и в целом выглядел из рук вон плохо, и Се Юньци с трудом подавил злобное хихиканье. Похоже, братец не додумался взять с собой пару защитных талисманов от праведных заклинателей, и поделом!
Между тем Гу Вэньвэнь бросилась вперед и схватила Учителя за локоть. Она лучше других знала, что хотя тот выглядит спокойным и невозмутимым, только что сотворенные заклинания отняли у него немало сил. Мо Хэ сначала не отверг ее руку, но покосился на спрыгнувшего следом Се Юньци и мягко отстранился.
— Думаю, пора поговорить с генерал-губернатором, – сказал он, сложив руки за спиной и поворачиваясь к остальным.
Оказалось, что необходимо всего-то умиротворить пару сотен цзянши и показать свою силу, чтобы генерал-губернатор передумал вести себя с даосом опрометчиво. Когда все четверо подошли к воротам, те были наглухо закрыты, но за ними горели огни и слышался шум голосов. В этот раз Мо Хэ не церемонился и просто перемахнул через стену, а остальные последовали за ним.
Двор ямэня кишел людьми, и все они тут же замолчали, как цикады зимой, увидев Мо Хэ. Зазвенели мечи, поднялись копья бесчисленных стражников, но затем послышался громогласный голос:
— Опустить клинки!
— Приятно, когда слава шагает впереди вас? – хмыкнул Се Юньци, обращаясь к Мо Хэ.
Он и бровью не повел, проходя мимо присмиревших охранников генерал-губернатора. Тот стоял на пороге павильона в темном домашнем ханьфу и выглядел так, будто его только что вытащили из постели.
— Прошу, – мрачно махнул он рукой, приглашая внутрь, а затем кивнул слуге, и тот закрыл двери, отрезая их от людей во дворе.
Это был не тот приемный зал, в котором глава ямэня рассматривал жалобы, скорее небольшая комната для приема важных гостей. Цай Южун приглашающе указал на кресла, но Мо Хэ остался стоять.
— Что вы ищете в гробнице Лю Бяо? – прямо спросил он.
Брови Се Юньци дернулись: «То есть вокруг да около мы ходить не будем? Никакого чая после битвы? Никакого отдыха?»
Цай Южун, должно быть, думал примерно о том же, потому что его лицо стало еще мрачнее.
— Не думаю, что это дело касается уважаемого даочжана, – процедил он.
— Думаю, оно коснулось меня, когда я поставил защитный барьер вокруг города. И теперь только я отделяю Сянъян от полчища оживших мертвецов, – отчеканил Мо Хэ, и Се Юньци чуть не присвистнул. Очень прямолинейно! И самое главное: в чем он не прав? Даос не кичился силой и не важничал, но он в самом деле сейчас был единственной защитой Сянъяна от гибели.