Темная кровь

Глава 24

Немного отойдя от мёртвого поселения, я сменила форму. Не потому, что боялась нового нападения или хотела двигаться быстрее. В основном ради того, чтобы не мучиться дурацкими человеческими чувствами.

Отдохнуть.

Хотя бы какое-то время.

Потоптавшись немного на месте, я по широкой дуге побежала к Городу Слёз. Прямой путь вёл слишком близко к месту гибели брата.

Не хочу оказываться там. Даже в этой форме всё равно не хочу.

Обещание Одвала исполнялось — уже сейчас я контролировала себя намного лучше. Больше понимала, легче выуживала нужные воспоминания из своей «человеческой» памяти. Не идеально хорошо, но всё-таки лучше.

Имя свое вспомнила почти сразу.

И Рикардо. И Одвала.

К счастью, воспоминания в этой форме не «болели». Беспокоили, как беспокоит чересчур тесный ботинок незадолго до того, как под ним появится мозоль.

Странное ощущение, но много приятнее того, что переживала бы я в теле человека.

Я бежала примерно половину дня, но, в конечном счёте, мне пришлось перекинуться. Концепты сторон света и ориентирования на местности никак не укладывались в разуме, созданном чуять тёмную магию и жрать сырое мясо. А проверить, что бегу я правильно, было нужно.

Да и перекусить не помешало бы, раз уж Рикардо собрал мне с собой увесистую котомку.

Открыв её, я вынужденно достала амулет Амодея. Взяла его в руку, приготовившись выбросить.

Замерла.

Не сумела.

Мысли, одна другой тоскливее, толкались в моей голове.

Предательница-богиня и спасшая меня светлая магия. Паладин-пожертвовавший-собой и командир-неудачник, потерявший половину доверенного ему отряда.

Мои чувства тоже были смешанными. Разочарование и благодарность. Обида и доверие. Сожаление и злость.

Амулет я оставила. Связала порвавшийся шнур, но надевать не стала. Спрятала так, чтобы наверняка не потерять.

Хотелось верить, что Амодей и правда оставил бы его мне.

Быстро поев, я побежала дальше. В собранной Рикардо котомке лежала карта, но заглядывать в неё я не стала. Выбрать верное направление я могла и без неё, а знать расстояние мне совершенно не хотелось.

Мне и в Город Слёз, откровенно говоря, не слишком-то хотелось. Ни к отцу, ни к Цаагалу, ни к Оюун. Но куда ещё я могла податься?

Дерзкое и злое «куда угодно» пришлось с сожалением в себе подавить.

Брат умер, чтобы я осталась цела. Амодей кинулся на демона, пытаясь дать нам шанс сбежать. Нет у меня права погибнуть глупо, прибившись к какому-нибудь отребью. Нужно выжить. Выживать лучше дома.

Да и Рикардо…

Я и в самом деле не увижу его больше? Не поцелую? Не прикоснусь? Когда я думала об этом в своей человеческой форме, во мне поднималась злость. Злость смешивалась с недоумением — не я ли некоторое время назад рассуждала о том, что эти отношения придётся когда-нибудь закончить?

Но я не думала, что это случится так скоро! И я не думала, что это случится так…

Затем я оборачивалась и бежала дальше.

Спустя три дня пустой беготни я почуяла «Нору».

Недолго думая я решила в неё прыгнуть.

Решение было не самым разумным, и, будь я человеком, я совершенно точно на такое бы не пошла. Но в этой форме… Но чувствуя мир так…

Нынешние ощущения мало походили на те, что сопровождали меня раньше.

Для начала теперь мне не было холодно. Тепла я также не ощущала. Чувство температуры словно бы перестало существовать.

А вот ощущение собственного тела осталось.

Я чувствовала свои ноги и я даже могла ими управлять.

Пространство было тёмным, но не пустым. Спутанные потоки магии, куски пространства, вначале порванные, а затем свёрнутые в небрежный ком.

Так вот что я прежде считала «дорогами».

Двигаться осмысленно, впрочем, было совершенно невозможно. Тело парило в «пространстве» не ощущая ни верха, ни низа. По путям, раскинувшимся передо мной, невозможно было «идти» — за них нужно было хвататься. Ползти. Карабкаться.

Или отдаться слепому случаю, паря хаотично.

Я выбрала второе.

Помнить о том, кто я есть, в этом пространстве было не сложнее, чем в нормальном мире.

Вскоре впереди появилось что-то, что я не могла бы назвать иначе, нежели «дырой». Прорехой в ткани мироздания, досадным проколом на дорогом сукне.

Я осознала, что это выход.

Теперь я начала к нему карабкаться.

Всколыхнувшаяся было надежда — может получится угадать, что снаружи, быстро растаяла. Ничего не было видно, одна пустая неизвестность. Но оставаться здесь было не выходом.

Я вывалилась наружу, резко ощутив и дискомфорт, и даже лёгкую боль от слишком яркого солнечного света.

Вокруг меня был низинный луг. По три стороны — справа, спереди и позади — лес. Слева росла трава и редкий кустарник. Ноги стояли по щиколотку в воде.

Я прыгнула обратно в «нору». Почему-то я была уверена, что в этой форме я могу перенести больше прыжков.

В этот раз выход не попадался мне на глаза очень и очень долго. Я ощутила голод к тому моменту, как новая дыра во тьме привлекла моё внимание.

Вывалившись из неё, я оказалась среди полуразрушенных домов.

В голову ударило сладостью и яростью, возбуждением и острым желанием вцепиться кому-нибудь в глотку. Особая энергетика Города Слёз затопила мой разум своей ужасающей — и восхитительной — силой. Безумие оказалось так близко, что я почти чувствовала его безнадёжную лёгкость, его манящую простоту.

Вцепившись в ускользающий самоконтроль, я сумела изменить форму. Упала на колени, не удержав равновесия неловким человеческим телом. Уткнулась лбом в землю, вдохнула глубоко и резко. В рот и нос попали пыль и мелкий песок. Я завалилась на бок и судорожно закашлялась, но морально ощущала себя исключительно превосходно.

Не только из-за того, что я сумела остановиться в шаге от едва не захлестнувшего меня безумия, но и потому, что аура Города, столетиями впитывающая энергию Бездны, наполнила меня оживлением и азартом, упоением и жаждой жить.

Как удивительно быстро я от этого отвыкла. И как странно мало я по этому скучала.

Обдумать странности можно было потом. Откашлявшись и отдышавшись, я поднялась на ноги. В голове всплыли воспоминания о последнем моём дне здесь. О стае жестоких и глупых детей, загнавших меня в «Нору».

Ни единая часть моей души не была им благодарна. Более того, изнутри поднялся болезненно-острый гнев. Раздраконил горло, уколол глаза.