Страница 70 из 80
Рикардо что-то говорил. Его тон — ласковый и мягкий, остро напомнил мне первую нашу встречу. Тогда я делала вид, что не понимаю его речи. Он ворковал со мной, полагаясь лишь на мимику и интонации.
Теперь мы вернулись к тому же.
Я уняла рычание и, сделав над собой усилие, прислушалась к его словам.
— Давай перенесём их в дом, — уговаривал Рикардо, — давай ты не будешь лежать здесь. Ты уже вся продрогла. Они не оживут, если ты свалишься с лихорадкой.
Я сфокусировала взгляд на лице Рикардо, с трудом оторвав его от Одвала. Я кивнула едва заметно.
Жрец улыбнулся — болезненно и жалко, фальшиво и откровенно через силу. У него и у самого глаза были красными. Он и сам едва сдерживался, чтобы не лечь и не завыть рядом со мной.
Стыдно мне не стало. Не было сил на стыд.
Я лежала без движения ещё какое-то время. Затем Рикардо ещё раз потянулся к моим рукам. Теперь я уже не рычала, и ладонь брата из моей хватки жрец высвободил. Помог мне подняться на ноги.
Я кинула на Одвала последний мучительно-безнадёжный взгляд. Затем отвернулась.
Пока двое солдат сооружали из плаща подобие носилок, я стояла рядом, но смотрела в сторону.
Хватит. Хватит-хватит-хватит.
Рикардо сжал мою руку в жесте поддержки. Я выдохнула болезненно, почти зашипела сквозь сжатые зубы.
Один из солдат вздрогнул и резко на меня обернулся. Сделал шаг, словно готов был жреца от меня защищать.
Рикардо отмахнулся, а сам принялся меня осматривать.
Ладонь, сжимавшая амулет, была обожжена до мяса. Неприятная рана. Ещё вчера я назвала бы её «страшной», но теперь уже не могла. Неприятная. Всего лишь очень глубокий ожог. Почти мелочь.
Рикардо пустил по моей руке волну приятного тепла.
— Так силы у тебя были? — спросила я бесцветно.
Он кивнул.
— Шансов не было.
— А у кого-нибудь другого? Есть целители, которые такое лечат?
Рикардо пожал плечами.
— Сомневаюсь. Может быть, лучшие из друидов. Не жрецы. И с твоим братом… с его ранами тоже. Я пытался. Клянусь тебе Принцессой Истины, сжимающей в своей руке сияющее Прозрение — я пытался!
— Не клянись своими далёкими богами, — попросила я безэмоционально. Хотелось злиться. Злости не было, — я им всё равно не верю. Тебе — да. Не им.
— Они помогли тебе, — сказал Рикардо слегка укоризненно. Я уставилась на него с вопросом, и жрец пояснил неловко:
— С амулетом помогли.
Я рассмеялась горько.
Нет, вот как раз с амулетом они мне не помогли! Я просила, но разве я была услышана⁈
— Нет. Я обманула их, как прежде обманывал Одвал. Они не помогали. Я украла у них помощь.
Рикардо хотел сказать что-то ещё. Я видела это в его глазах.
Он промолчал.
Вслед за солдатами, несущими брата, мы вернулись в мёртвое поселение.
Амодея, Одвала и последнего мертвеца — того самого, которого я нашла первым, уложили в одном из домов. Разместили на лавках, накрыли покрывалами, задрапировали так, чтобы в глаза не бросались страшные раны.
На голову Амодея накинули капюшон его плаща, а на шею повязали шарф. Кусок левой щеки — вот и всё, что проглядывалось в складках ткани.
Чудом сохранившийся кусок кожи.
Я зашла в комнату к мертвецам. Рикардо пытался вывести меня, уговаривал отдохнуть рядом с остальными.
Я молча качала головой. Букет эмоций и чувств, что окружал сейчас солдат, никак нельзя было назвать успокаивающим. С мертвецами мне было лучше.
— Хорошо. Тогда я побуду с тобой, — решил жрец.
Я подтолкнула его к выходу.
— Тебе не стоит оставаться одной, — сказал он тихо.
«Ты не помогаешь» — ответила я мысленно, но вслух сказала другое:
— Пожалуйста. Позволь мне побыть с братом. Одной.
Жрец осмотрел меня оценивающе, будто понять пытался, не сделаю ли я что-нибудь с собой, оставшись одна. Затем кивнул.
— Подожди минуту я принесу тебе плащ. Ночью будет холодно.
Затем Рикардо ушел, оставив меня в доме.
Мне стало лучше. Признавать это было мучительно, но мне и в самом деле стало лучше. Лишь выставив жреца за дверь, я осознала, насколько сильно давила на меня его боль.
Нет уж. Своей достаточно.
В поселении, где жили мы с матерью, была странная традиция. Мертвецов оставляли в родном доме на одну последнюю ночь, и кто-нибудь из родственников обязательно сидел рядом. Не спал. Не разговаривал. Не касался. Были ещё какие-то запреты, но вспомнить их у меня не вышло. Слишком давно. В Городе Слёз не было таких обычаев.
Но, быть может, и в этом странном обряде имелся смысл? Вдруг, это поможет? Хоть чем-нибудь, хотя бы чуть-чуть поможет брату.
Может, хотя бы сейчас я буду полезной.
Хотя бы самую малость.
Я села на пол в углу. Уткнулась лбом в колени, углубилась в воспоминания.
Вспоминались глупости, что я выкрикивала Одвалу в пылу ссоры. Вспоминались гадости. Вспоминались обиды. Вспоминалось хорошее, но сделанное им, а не мной.
И погиб он тоже из-за меня. По своему выбору, но всё же из-за меня.
Ночь была долгой. И большую часть этой ночи я плакала.
Когда в разбитое окно начали просачиваться первые рассветные лучи, дверь несмело приоткрылась.
Я была уверена, что увижу Рикардо.
Я не ошиблась.
Жрец подошёл ко мне и протянул руку, предлагая подняться на ноги. Я встала с его помощью. Затёкшие ноги не держали, и мне пришлось прижаться к нему всем своим телом.
Этот жест был близким, но совершенно не интимным. Рикардо кашлянул неловко.
— Пойдем к остальным.
Я позволила вывести себя на воздух, но затем остановилась, замерла, не чувствуя в себе сил снова провалиться в те эмоции, какие я вызывала у солдат. Сейчас не чувствовала.
Рикардо потянул меня вперед, но я уперлась пятками в землю. Он обнял меня со вздохом и пахло от него удивительно тускло. По воспалённым глазам видела, что жрец этой ночью тоже не спал.
Он принялся уговаривать меня мягко:
— Пошли. Тебе нужно им показаться. Ты прекрасно справлялась последние недели и сейчас тоже… Нужно… Будет чуть сложнее… Я разберусь, но пока не приедет Серхио будет чуть сложнее.
— Почему? — не сразу поняла я. Мои мысли были далеки от человеческих дел и уж тем более от шляющегося За-Рекой Серхио.
— Два мертвеца, один из них паладин, — пояснил Рикардо, пахнув на меня виной и горечью, — Хонсе видел, как ты добила Амодея. Это моя вина, что я не смог его вылечить и объясняться буду я… Но еще и бой целиком видел только я… А я с тобой… Будут вопросы.