Темная кровь

Глава 23

Жрец выглядел так, будто сил у него уже не осталось. Ни магических, ни моральных. Руки дрожали, подбородок и губы тоже. Слёзы стекали по щекам, а он и не пытался их сдерживать.

Исцеление шло туго. Если мучительный процесс, происходящий сейчас, вообще стоило назвать этим словом.

Раны Амодея были ужасны. Демон погрыз паладину лицо. Сорвал правый наплечник и разжевал плечо, превратив его в мешанину костей, мышц и сухожилий. Расцарапал брюхо, проковыряв низ нагрудника. В глуби, среди металла, ткани и мяса, я видела разорванные кишки.

Лицо лишилось носа и куска челюсти. Вытек правый глаз. Даже мне эта картина рисковала сниться теперь в комарах, что уж говорить о Рикардо. Не стоило ему такого видеть.

Из соображений, известных одному ему, жрец взялся лечить плечо.

Кровь из раны, что удивительно, не хлестала. Возможно, Амодей сумел стянуть сосуды своей магией. Возможно, Рикардо сделал это, пока я подходила. В любом случае, сейчас рана под пальцами жреца медленно рубцевалась шрамом.

Я положила руку Рикардо на плечо, спросила осторожно, не в полной мере уверенная в его здравомыслии.

— Это не самая страшная рана.

Рикардо поднял на меня глаза. Я заглянула в них лишь на мгновение и тут же перевела взгляд на губы. Не хватало ещё и мне утонуть в его отчаянии, его безнадёжной боли.

— Да… Я понимаю… — передвинул он мелко дрожащие руки ниже. Коснулся искорёженного металла нагрудника.

Но вместо лечения начал дрожать, сглатывать так, будто сдерживает рыдания.

— У тебя закончились силы? Это невозможно вылечить? — спросила я тускло.

Рикардо было больно, а мне было пусто. Всё вымерзло, всё ушло. Ничего не осталось.

Жрец закивал. Я не знала, на какой именно вопрос он отвечает, но это, в общем-то, было неважно.

Мне в голову пришла дурацкая идея. Наивная, но разве могла я не попытаться?

Я метнулась к трупу демона. Споткнулась на первом же шаге, полетела вперёд, падая на лесную подстилку. Ладонь обожгло болью, мучительной и резкой. Я упала лицом вперёд, до боли сжимая зубы, чтобы хоть сейчас не заскулить.

На локтях и коленях, не желая тратить времени на попытки подняться, я добралась до тела твари. Полезла ей в пасть, на ощупь ища амодеев амулет.

Слюна демона жгла руку и, особенно сильно, кровящие ожоги. Ничего. Переживу.

Амулет я нашла.

На коленях, не пытаясь пока подняться на ноги, я доползла до Рикардо. И Амодея. Пока ещё живого.

Я посмотрела на то, что осталось от его лица. Кровь хлюпала, демонстрируя движение воздуха. Надрывную попытку дышать.

Морозная Бездна, да двоедушцы и то проще подыхают!

Я взяла его руку — левую, почти целую — и положила амулет в его ладонь. Сжала слегка сопротивляющиеся пальцы.

— Лаа-ке-я, — прошептала я себе под нос.

Он ведь был божественным воином. Избранным, верно? Неужели его богиня, его Светлая Королева, бросит его умирать здесь? Умирать так! Силы, которым он служил, обязаны были помочь!

Первый раз в жизни я просила так открыто и искренне. Не торговалась, не скрывала второе дно под скупой улыбкой.

Умоляла. Да ещё и богиню, слуги которой так много смерти принесли моей земле.

«Неужели ты его бросишь? — смотрела я на широкую мужскую ладонь со сжатым в ней амулетом. — Пожалуйста. Он же твой паладин. Пожалуйста».

Амодей хрипел, постепенно захлёбываясь собственной кровью.

Ничего не происходило.

Я выпустила его руку.

— Чуда не будет, — констатировала я.

Рикардо перестал сдерживать плач. Я хотела обнять его, но воспоминания о добре, что делал мне Амодей, заставило меня потянуться к его бедру. Из кожаных ножен я вытащила охотничий нож. Короткий, не боевой.

Я протянула его Рикардо.

— Не можешь помочь, так прекрати хотя бы его страдания.

— Я не… не… — дрожащий подбородок и спазмы, сводящие гортань, делали слова совершенно неразборчивыми.

— У нас дома в таких случаях нож берёт ближайший родственник. Это ты. Но могу и я. Ему не стоит страдать напрасно.

Рикардо не ответил. Я даже не была уверена, что он меня понял.

Я подняла нож. В сердце не выйдет — для этого нужно снять доспех. Я примерялась к глазнице.

— Милосердие, Рикардо, — обращалась я к нему, но говорила, на самом-то деле, себе. И совсем немного той далёкой светлой богине, которая бросила своего верного паладина, — на вашем языке это называется милосердие.

Я ударила. Я сидела рядом, пока жизнь не покинула тело Амодея. Рикардо продолжал плакать, а сама я аккуратно встала и пошла к брату.

Он был мёртв — я безошибочно ощутила это ещё в боевой форме, да и Рикардо оставил Одвала лишь окончательно убедившись, что ничего уже не может сделать.

Я помнила, как сильно он хотел жизнь. Ни тени отчаяния. Ни капли смирения. Такая горячая надежда…

И всё-таки брат не сбежал. Не бросил Рикардо, хотя, без сомнения, имел все шансы скрыться в лесу в одиночку.

Я не понимала.

Я опустилась на землю. Вначале на колени, но затем, мгновением позже, легла на бок. Лежала лицом к Одвалу, глядя на него так, как смотрела когда-то в детстве. В то далекое время, когда мы еще спали в одной постели зябкими ночами.

Тело было изранено, а вот лицо не слишком. По лицу я и не поняла бы даже, что он мёртв.

Я робко взяла его за руку. Рука не была тёплой, но и полностью остыть ещё не успела.

Я сжалась калачиком, прижимая его ладонь к груди. Грея своим теплом. Отвлекаясь от мысли, что своего у Одвала уже нет.

И на какое-то время, недолгое и хрупкое, но бесконечно прекрасное время, у меня это вышло.

Его рука была тёплой. Поза расслабленной. Лицо лишь немного бледнее обычного. Я почти поверила, что он уснул ненадолго.

Что всё это закончится.

И оно действительно закончилось. Какая жалость, что снова не чудом.

Вокруг засуетились люди. Отстали они от Амодея по пути сюда или по его приказу остались в мёртвом селении? Я не знала.

Я не слушала разговоры. Не следила за жестами. Не принюхивалась к эмоциям. Ничего не делала, ровным счётом ничего.

Ко мне подошёл Рикардо. Сел рядом, заговорил.

Его я тоже не слушала.

Он положил руку мне на плечо. Я продолжала греть ладонь Одвала. Рикардо попробовал высвободить из моих пальцев пальцы брата, и тогда я на него зарычала. Солдат, стоящий за спиной Рикардо отшатнулся, обдал меня едким страхом. Жрец остался на месте.

Моя гортань продолжала низко вибрировать. Тихо, но угрожающе.