Страница 67 из 80
Парой мгновений позже, поднырнув под руку Амодея, демон сумел повалить паладина на землю.
Обжигающая магия — последняя внятная молитва, заставила тварь Бездны завыть от боли. Но не убраться прочь.
Я вспомнила о приказе брата. Быть послушной. Терпеть. Ждать. Бежать, когда тварь потеряет бдительность.
Мне не нравилось, но ничего другого у меня, похоже, не получится. Как бы я ни хотела иного. Как бы не старалась.
Амодей заорал. Я не видела происходящего с ним, но осознала, что теперь это точно конец.
Брат мёртв. Амодей скоро умрёт. Затем погибнет и Рикардо, если не догадается сбежать.
А он же меня не бросит.
Будь я в женском теле и я ощутила бы отчаяние, но я была в форме, созданной для боя и меня до краев заполнила ярость.
Брат советовал сосредоточиться на человеческом.
Человеческого во мне оказалось недостаточно.
За то с избытком было желания уничтожить. Оно, как оказалось, тоже могло подойти.
Теперь моё тело меня послушалось.
В голове появились очертания плана. Наивного и безумного, практически не имеющего шанса сработать, но всё-таки плана.
Я подумала об амулете Амодея. Я представила его так точно, как будто он прямо сейчас лежал в моей руке.
Я должна была получить его.
Я встала на лапы и сделала шаг вперёд, поворачивая голову в сторону бойни.
Пахло сладко. Пахло вкусно. Пахло ещё живой, ещё пытающейся бороться едой.
Демон обернулся и зарычал на меня, повторяя приказ оставаться позади.
Я припала на передние лапы, совершая нечто вроде собачьего «поклона». Никто не учил меня, но подобные жесты — жесты покорности, были столь естественны, что тело вспоминало о них само.
Передавать мыслеобразы в разум твари Бездны было страшно до одури. Но я всё же попыталась. Подумала о голоде, об аппетите, который вызывала во мне плоть Амодея.
Демон расслабился. Заворчал, всё также требуя не приближаться, но вернулся к своей жертве.
Много позднее я буду удивляться тому, как равнодушно поворачивалась эта тварь спиной к мне и Рикардо. Много позднее мне объясняет, что демонов, способных мыслить стратегически, никогда не было много. Их истребили первыми. Большая часть исчадий Бездны всегда была несколько… увлекающимися. Демоны легко теряли голову от запаха крови и не бросали сражения лишь потому, что не могли не подчиниться воле своих более разумных сородичей. Уже то, что тварь не начала жрать первого убитого ей солдата, было чудом. Паршивым, маловероятным, исключительным чудо.
Сейчас об этом я не думала. Сейчас я медленно и робко приближалась к теневой твари. Не вставая из положения «поклона». Не переставая «передавать» ему свой более чем естественный аппетит.
Старательно думая о гребаном амулете, который я пока даже глазами найти не могла.
Демон обернулся и зарычал на меня всерьёз. До Амодея оставалось всего несколько шагов. Я припала к земле. Я заскулила покорно, заскулила умоляюще.
В пронзительно-синих глазах твари появились угроза и тень недоумения.
Он приказывал, а я не выполняла. Я не выполняла, но я демонстрировала покорность.
Демонов нельзя было называть тупыми — я понимала это совершенно точно, но их мысли бродили иными нежели у людей путями. Демоны были честными настолько, насколько честен топор, уже отправленный в полёт. Топор не развалится на сотню ромашек в локте от цели. Топор — это топор, а ромашка — это ромашка. В моей крови была растворена Бездна и я демонстрировала подчинение, а, значит, я была «своей». Я не выполняла приказ, а, значит, я была врагом.
Не будь тварь так сильно увлечена поеданием ещё живого Амодея, и решение далось бы ей проще. Она убила бы меня и не морочила себе голову. Но отрываться от еды демону не хотелось. Он зарычал ещё раз, требуя от меня убраться подальше.
Я, наконец, нашла взглядом священный амулет. Амодей носил его на шнурке — магическом, как он рассказывал мне как-то, прямо поверх нагрудника. Бытовые чары Старой магии не выдержали зубов демона. Теперь амулет валялся в луже крови чуть правее умирающего паладина.
Отчаянно скуля — старательно изображая невероятную тупость — я сделала ещё один шаг вперёд.
Как плеть по моему разуму ударил последний приказ. Убраться или подохнуть прямо сейчас.
Я обернулась в человека. Демон отреагировал быстро, но не мгновенно. Я успела сжать в ладони светлый амулет за миг до того, как в мою сторону кинулась оскаленная пасть.
За те дни, что провела я с Амодеем в человеческой крепости, у меня ни разу так и не вышло заставить амулет сиять божественным светом.
«Лаа-ке-а» — скомандовала я мысленно, как делала это сотни раз до. Брат говорил, что соврал амулету, что спрятал тёмную часть своей души. Что скрыл ее каким-то магическим образом.
Я так не умела и учиться было уже поздно. Вместо этого я скользнула взглядом мимо оскаленной пасти, мимо крови, мимо мёртвого тела, недавно ещё бывшего моим братом. Я нашла глазами Рикардо. Я сосредоточилась на лучшем, что во мне было.
Я — потомок демонов, и ничто никогда не изменит этого факта. Моя кожа серая, моя кровь тёмная, моя душа радуется, когда человек, которого я люблю, чувствует боль.
Но я всё-таки его люблю.
Хоть в чём-то, но мы с Рикардо похожи.
Амулет вспыхнул с невероятной силой. Моей кожи уже коснулись зубы демона — первым делом тварь намеревалась откусить нагло выставленную вперёд конечность. Я подалась вперёд, вгоняя божественный свет поглубже в глотку.
От вопля твари заложило уши. Обожжённые пальцы разжались, выпуская амулет. Оставляя его где-то глубоко в пасти демона.
Я обернулась так легко, будто сделала вдох. Цель не нужно было ни выдумывать, ни мысленно проговаривать. Всё моё существо дышало одной мыслью, одной мечтой и одной идеей.
Я хочу, чтобы эта тварь сдохла. Никогда, ничего в жизни я еще не хотела так сильно.
И мне повезло. Божественный свет в глотке, в уязвимом и чувствительном месте, дезориентировал исчадие Бездны. Да и ранения, полученные прежде, сказались.
Я вцепилась демону в морду зубами, я драла когтями его горло и грудь.
Я справилась.
Я сама не поняла как, но я справилась.
Краем глаза я видела, как встаёт на ноги Рикардо. Упорный и наивный, он так долго пытался оживить моего мёртвого брата.
Он не справился.
Он был бесполезен в бою. Целитель, а не воин, и целитель потерявший «пациента».
Теперь Рикардо бежал к Амодею, пах солено и режуще-остро, пах дымно и фруктово. Оранжевыми плодами, что так удобно делились на две части. Мне и брату.