Темная кровь

Глава 7

Всё следующее утро жрец наблюдал за мной. Не в открытую, как полагается хозяину положения. Исподтишка. Мимолётный взгляд там или короткий здесь, но ни одного прямого. Когда Рикардо оказывался рядом, я ловила шлейф морошки и чёрной рябины.

За завтраком мои пальцы дрожали от волнения.

— Холодно, — пояснила я Чамдо на её любопытный взгляд.

Само собой, это был вовсе не холод.

Чем я вызвала его подозрения? Где была неосторожна?

После еды, пока солдаты собирали палатки, жрец отвёл меня в сторону, нехотя взяв с нами Чамдо. Наконец, он посмотрел мне в глаза.

Настороженно и смущённо. Решительно и виновато. Цепко, но явно пытаясь сохранить иллюзию мягкости.

Я ничего не понимала, и моя растерянность — крепко заваренная мелисса — расплылась во все стороны от моей опасливо сжавшейся фигуры.

— С тобой всё хорошо? — спросил Рикардо вкрадчиво.

Я отвела глаза, разглядывая ствол сосны за его спиной.

— Он спрашивает, всё ли с тобой хорошо, — без фантазии и воображения перевела Чамдо.

— Да, — ответила я, и девчонка повторила незамедлительно.

— Ты вчера отходила с Кинтином, — пытался жрец одновременно говорить твёрдо, но сохранять в тоне заботливые нотки. Перевод Чамдо был куда менее мягким и более подозрительным. Я пожала плечами, заглядывая ему в глаза.

— Не понимаю, чего он от меня хочет, — бросила я властелиновой дочке.

Рикардо взял меня за руку. От первого прикосновения я дёрнулась, словно от ожога — очень уж неожиданным оно мне показалось. Но руки не вырвала. Мои пальцы, и в самом деле холодные, лежали в его горячей ладони.

Это было и гадко, и приятно разом.

— Кинтин что-то с тобой делал? Бил или…?— не закончил жрец предложение, и Чамдо тоже замялась, прежде чем перевести.

— Кажется, он хочет узнать, взял ли тот вчерашний солдат тебя как женщину, — наконец, нашлась девчонка. Кто бы сомневался, что дочка Цаагала мгновенно поймёт намёк. Странные нотки в её голосе подсказали мне: ей тоже чрезвычайно интересно, что происходило между вчера между мной и солдатом.

«Боишься, что я чем-то могла его заразить? — гадала я о причинах, побудивших жреца, проявить любопытство, — или ваши боги запрещают спать с исчадиями Бездны?»

Жрец смотрел на меня настороженно и виновато.

Так и не придумав, в чём может быть польза лжи, я решила сказать правду.

— Нет. Дёргал грубо, но и только. Спроси зачем ему это знать?

Чамдо перевела Рикардо мой ответ, но спрашивать о его целях не стала.

Жрец улыбнулся с явным облегчением.

— Забудьте обе об этом разговоре, хорошо?

Пальцы обволокло мягким теплом, постепенно разгоревшимся по приятного жара. Жар поднялся по кисти и предплечью. Я опустила глаза на свою руку. Фиолетово-чёрные синяки на запястье — наша кровь была темнее человеческой — быстро рассасывались. Спустя две минуты и ни следа не осталось от вчерашней грубой хватки.

«Кинтин, значит» — запомнила я имя, сама не зная зачем.

Забыть о разговоре не вышло. Пальцы то и дело тянулись к вылеченному запястью — гладили, мяли, касались, насколько позволяли обхватывающие их путы. В груди поселилось смятение и страх.

Я не задавалась вопросом, почему жрец лечил меня в первый раз, списала всё на удобство, скорость и риск не довезти меня живой для выкупа. Но сейчас-то он зачем это делал? Синяки были мелочью: не мешали, не замедляли и не влияли совершенно ни на что. Болели немного, но это явно было лишь моей проблемой.

Чего он хотел добиться? Отвлекал внимание? Прятал в целительстве другое заклинание?

Я не понимала, и поэтому я боялась.

«Она же совсем ещё ребёнок», — вспомнилось мне первое, что я услышала от Рикардо.

И как он приказывал солдату быть помягче со мной в первый день, тоже вспомнилось.

Смятение, поселившееся в душе от этих мыслей, жгло мучительнее страха.

Сжав зубы, я вспомнила спину матери. Мне стало легче.

Постепенно мои мысли отошли от человеческой придури и свернули в более практичное русло.

Я начала тревожиться: мы всё дальше и дальше отходили от Города Слёз. Я понимала, что мне нужно бежать. Хотелось верить, что Цаагал не бросит в плену сестру своего союзника, но, что если да? Станет ли платить за меня отец? Надежда была, но только надежда. Очень слабая. Оба они могли меня бросить. И что со мной тогда сделают?

Цаагал демонстративно убил бы невыкупленного пленного. Передал бы обменённых и тут же — обязательно на виду у людей — казнил бы оставшегося. О да, Цаагал любил показные жесты и мгновенные, как белый день ясные, последствия.

Сохор забрал бы пленников во дворец. Везучие устроились бы достаточно хорошо, чтобы потом сбежать. Неудачники позавидовали бы мертвецам.

Я обязана была улизнуть, но шанса всё никак не выдавалось. Солдаты оставались начеку, да и Чамдо висела на мне, словно клещ.

Люди вновь разбили лагерь задолго до заката.

— Спроси, почему мы не идём дальше, — попросила я Чамдо, — они что, не умеют ставить палатки в сумерках?

Хотелось верить, что суета после заката даст мне больше возможностей улизнуть.

Властелинова дочка передала мой вопрос Рикардо, но тот ответил коротко:

— По вашим лесам в сумерках лучше не ходить.

Он, разумеется, был прав.

Когда в воздухе запахло затхлым страхом — не от какого-то конкретного человека, а будто бы ото всех разом, я заподозрила неладное.

Чамдо прижалась ко мне и спросила вскоре:

— Странно как-то?

Меня кошмары коснулись в последнюю очередь. Бограты — души людей, замученных тёмной магией и не нашедших покоя после смерти, как правило, не лезли к потомкам демонов. Этому не было разумного объяснения, как не было его и интуитивному отвращению перед грязным, жирным червём. Они просто избегали нас, если имели такую возможность.

То ли твари осмелели, то ли оголодали, то ли дюжина людей вокруг нас с Чамдо была слишком уж соблазнительной.

Я подскочила на ноги и быстро подошла к Рикардо. И головы напрочь вылетело то, что языка людей я будто бы не знаю. Не обратись жрец ко мне первым, и я заговорила бы с ним сама.

— Сарано? — улыбнулся он вымученно. Взгляд Рикардо метался от одной тени к другой, а пальцы судорожно сжимались на амулете. Чувствовал что-то, но причины не понимал.

Замечательно.

Я схватила его за руку и потащила к Чамдо. Жрец заартачился, попробовал остаться на месте. Упёрся ногами в землю, я дёрнула его изо всех сил. Мы едва не покатились по лесной подстилке, и он ругнулся парочкой незнакомых мне слов.