Страница 205 из 464
Этот мужчина был моложе докторов, а половину лица его закрывала густая черная борода, свисавшая на грудь. Голову венчала круглая шапка, расшитая золотыми листьями и завитками, сочетавшаяся с яркими свободными одеждами. Посох, такой же золоченый, стоял, прислоненный к стене. Стоило его хозяину подняться с места и требовательно шевельнуть пальцами, как посох сам скакнул ему в руку. Трое докторов недовольно заворчали, ничуть не впечатленные бахвальством чародея. Тот, заметив их реакцию, улыбнулся — доктора были столь же бесполезны для него, как и он для них. Пришла пора осадить этих сладкоречивых подхалимов. Они ошиблись в своем пациенте. Сегодняшним утром барон фон Готц не собирался довольствоваться ни утешительными заверениями докторов, ни бесполезными снадобьями — он был напуган и имел для этого все основания. Доктора прекрасно это понимали. Никто из них не желал подтверждать страхи барона, но никто не мог и толком обнадежить его. Здесь мог помочь только чародей — и тот собирался воспользоваться этим, чтобы заслужить милость покровителя.
— Возможно, все и впрямь настолько просто, — повторил чародей. — Но разве мы можем позволить себе так рисковать? — Этот вопрос ранил обидчивых медиков, как острый нож.
— Тогда, может быть, магистр Фюрхтеготт поделится с нами своими соображениями? — поинтересовался доктор Геринг. — Наверное, стоит сварить похлебку из лягушачьих лапок и пошептать над ней по-эльфийски? — Это предложение вызвало хохот у остальных докторов, но чародей не без удовольствия заметил, что барон не засмеялся. — Решение этой проблемы требует научных методов, а не мистических ритуалов сомнительной ценности.
Несмотря на то что голос Геринга просто-таки сочился надменным презрением, доктору не удавалось до конца скрыть неуверенность. Если чародею и впрямь улыбнется удача, то нетрудно догадаться, к кому она в таком случае повернется спиной.
— Есть определенные ритуалы и заклинания, способствующие быстрому исцелению. — Тон Фюрхтеготта был деловым и уверенным. — Некоторые даже помогают от таких чудовищных заболеваний, как штирский мор. — От упоминания зловещей болезни в спальне как будто стало холоднее.
Чародей отметил, как в глазах барона сверкнула отчаянная надежда.
— Прошу прощения, магистр, — фыркнул Геринг. — Я не знал, что вы разбираетесь в медицине. Мне всегда казалось, что единственные, кто практикует магию исцеления, — это чародеи из светлого ордена, а не мистики из золотого.
Однако ухмылка доктора быстро сменилась тревогой, когда он заметил искренний интерес в глазах их высокородного пациента.
— Фюрхтеготт, расскажите мне, что требуется для ритуала, — попросил барон.
Доктора попытались возразить, но его превосходительство гневно взмахнул рукой, и все трое умолкли.
— Мне понадобятся некоторые весьма дорогостоящие материальные компоненты и, конечно же, ваше милостивое разрешение, дорогой барон. — Фюрхтеготт изо всех сил старался сдержать рвущееся наружу торжество, но скрыть его до конца так и не сумел.
— Вы получите все, что нужно, — пообещал барон.
«О, в этом я ничуть не сомневаюсь», — подумал чародей. Как только Фюрхтеготт исцелит фон Готца от завладевшей его плотью скверны, он воспользуется благодарностью барона в полной мере и станет самым могущественным чародеем в Вуртбаде — а может быть, даже во всей восточной половине Империи. Он будет править огромным городом, полностью подчинив себе жителей. Даже всесильный Верховный патриарх Альтдорфа не сумел бы достичь таких вершин независимости и политического влияния. Держа правителя Вуртбада на коротком поводке, Фюрхтеготт сможет потратить богатства всего города на то, чтобы расширить свою магическую библиотеку и овладеть такими знаниями, о каких не мог и мечтать, обучаясь в золотом колледже Альтдорфа.
Однако, когда чародей взглянул на уродливый нарыв, выглядывающий из складок жира под подбородком барона, он ощутил укол тревоги. Для достижения желаемого требовалась сущая мелочь — вылечить чуму, против которой оказались бессильны все городские медики и даже храм Шалльи. Впрочем, они не обладали гениальным умом Фюрхтеготта. К тому же они пытались исцелить целый город, а Фюрхтеготту предстояло вылечить всего одного человека.
Сказать по правде, искусство целительства не было основным направлением школы, основывающейся на магических свойствах золота, благороднейшего из металлов, но у Фюрхтеготта имелась парочка идей насчет того, как исправить это упущение. В Вуртбаде обитало не так уж много мистиков и магов, и придворный чародей барона Фридо знал их всех по именам. Большинство из них он относил к невеликому числу своих друзей в этом огромном городе. Многие вечера они проводили за дискуссиями природе магии, много раз обменивались промеж себя тайными знаниями.
Фюрхтеготт вспомнил одного такого друга — старого волшебника, который давно оставил ремесло и принял на себя роль ученого и мыслителя. И пусть сквозь, кости этого человека уже не проходили эфирные магические потоки, он по-прежнему владел огромней библиотекой. И в его коллекции имелась одна книга, которой сейчас стоило поинтересоваться.
Оставалось надеяться, что старый мудрец одолжит фолиант своему другу. Но если тот вдруг заупрямится, то Фюрхтеготт всегда сможет добавить своей просьбе веса, сославшись на авторитет барона.
На горизонте наконец-то показалось огромное темное пятно города — до Вуртбада оставалось всего ничего. Однако внимание Матиаса куда больше занимало то, что творилось впереди на дороге — несколько десятков работяг в грубых шерстяных мундирах спешно сооружали небольшую дозорную башню из привезенных на телегах бревен. Другие с трудом втаскивали на дорогу огромные камни, явно намереваясь основательно перегородить ее. Вокруг сновало невероятное количество вооруженных людей, кто-то точил клинки, кто-то подыскивал себе место в теньке, чтобы присесть. Матиаса слегка обеспокоил тот факт, что цвета их формы принадлежали не какому-нибудь мелкопоместному барону или графу, вознамерившемуся устроить платный проезд к собственной выгоде. Шерстяные мундиры были желто-зелеными, как у регулярных войск Штирланда, собственной армии курфюрста.