Страница 202 из 464
— Это правда, Миранда. Жуткая, отвратительная правда. Я отравлен, осквернен. У нас с тобой нет будущего… — Он поднял глаза на девушку и увидел, как по ее хмурому лицу покатились слезы. — Я отпускаю тебя, милая моя. Найди достойного человека. Живи собственной жизнью. Я больше ничего не могу тебе дать. — Грегор отвернулся, не в силах смотреть на нее, не в силах сдерживать невероятный голод, нарастающий внутри. — Только смерть.
Одним неуловимым движением Грегор бросился вперед, разбив стеклянное окно, и скрылся во мраке ночи.
Миранда вскрикнула и кинулась к расколотому стеклу и погнутым железным решеткам. Она всмотрелась в темноту, выискивая глазами тело Грегора, — девушка была уверена, что ее возлюбленный разбился и лежит у подножия крепостной стены. Но так ничего и не увидела — только осколки стекла заблестели в лунном свете, когда облака расступились ненадолго и позволили Маннслиб взглянуть вниз.
Миранда отошла от окна и заплакала. Ее разум никак не мог воспринять то, что увидели глаза и услышали уши. И девушка вздрогнула, когда вошедшая в комнату Ильза Клаузнер по-матерински обняла ее.
— Его больше нет, — только и смогла выдавить Миранда.
— Я знаю, — утешающе ответила госпожа Ильза. — Я знаю. Мой сын умер три дня назад.
Иссохшие губы растянулись в жуткой ухмылке, полной бешеного, нечеловеческого торжества. Алые глаза вампира, глубоко запавшие, удовлетворенно прищурились и полыхнули ярче. Потребовалось немало дней, куда больше, чем он ожидал, — но теперь наконец-то на его зов откликнулись. Порча, попавшая в кровь молодого Грегора Клаузнера, начала овладевать им. Сила и несгибаемость духа этого мальчишки удивили некрарха, и в какой-то момент он даже забеспокоился, что Грегор сможет избавиться от его власти, одолеть яд и умереть обычной человеческой смертью.
Но древняя мощь Сиббечая была куда обширнее, и ее более чем хватало, чтобы подчинить человеческую душу. И даже хорошо, что в последнем из Клаузнеров обнаружилась такая сила — Сиббечаю именно она и требовалась. Вампир собирался присовокупить ее к собственным запасам силы с помощью чародейского искусства. Примерно так же поступали смертные колдуны, изучавшие светлую магию и окружавшие себя небольшой свитой аколитов, чтобы те помогали фокусировать и усиливать заклинания. Естественно, темная магия работала по схожему принципу. Конечно, существовали и некоторые опасности. Некрарх не был уверен, что полностью контролирует недавно созданного отпрыска. И если Грегор Клаузнер не станет его рабом, то обязательно попытается отомстить за себя. А магическая связь между ними работает в обе стороны — Сиббечай всегда будет знать, где находится его новое детище, но, возможно, и Грегор сумеет по этой нити выследить своего нечестивого темного отца.
Некрарх поднял ссохшуюся руку. Почерневшая мертвая плоть обтягивала кости, как сырой пергамент. Уперевшись в тяжелую деревянную крышку гроба, Сиббечай отпихнул ее прочь. Крышка с грохотом упала на пол, и вампир, использовав малую толику чар, заставил свое тело подняться прямо вверх, будто на невидимых шарнирах. Это была бесполезная трата вампирского колдовства, но Сиббечай знал, что подобное зрелище всегда заставляет его нежеланного соратника нервничать. Вампиру вовсе не хотелось, чтобы жалкий смертный колдун хотя бы долю секунды оставался спокоен в присутствии того, кто достиг совершенства в искусстве некромантии за столетия до того, как этот колдун появился на свет.
Ввалившиеся глаза Сиббечая вгляделись в хмурые тени нового логова — небольшого кургана неподалеку от Клаузберга. Сверхъестественному зрению вампира тьма была нипочем, и он видел каждую трещинку на стене, каждый камешек на полу и человеческую фигуру, загораживающую выход — тощую и костлявую. Худосочные плечи укутывала плотная мантия, отороченная мехом, а на болезненно-бледное лицо ниспадали мышасто-бурые волосы. Щуплые пальцы некроманта нервно теребили рукава мантии, и Сиббечай, заметив это, снова улыбнулся, обнажая острые клыки. Чародей отступил на шаг, принимаясь шарить в одном из рукавов, а затем, похоже, взял себя в руки и гневно воззрился на вампира.
— Червяк соизволил выползти из своей норки? — презрительно поинтересовался Карандини. — Я уже устал ждать, пиявка. Я проторчал тут три дня и три ночи, пока ты отдыхал в своем гробу. И больше ждать не собираюсь! — Он выпростал руку, демонстрируя тонкую серебряную цепочку, на которой висел маленький серебряный знак в виде двухвостой кометы.
От святого символа Сиббечай отпрянул, но его насмешливая улыбка ничуть не погасла — как бы нагло ни звучали слова смертного, но в глазах у него плескался страх. Некромант боялся, что совершил ошибку. Что дал вампиру слишком много времени.
— Убери эту гадость, — прошипел Сиббечай. — Если ты устал от ожидания, то я устал от твоей примитивной театральщины.
Карандини убрал святой символ обратно в карман. Вампир проследил за его движениями и, когда знак скрылся с глаз, выбрался из гроба. Потрепанные черные одежды болтались на его костлявом теле как саван.
— Больше ждать и не понадобится, некромант, — заявил Сиббечай. — Я исцелился от ран и готов продолжить наше совместное дело.
Он взглянул в бледное лицо Карандини. Нет, некромант совершенно не мог скрыть ни страх, ни сомнения. Но убить его все равно будет не так-то легко — перепуганный чародей остается чародеем и даже в великом страхе сумеет произнести Слово Власти. К тому же поиски гримуара и так уже не раз принимали неожиданный оборот. И если судьба припасла еще несколько таких поворотов, то смертный может оказаться полезен. На данный момент лучше оставить Карандини в живых — пусть думает, что их зыбкий союз по-прежнему в силе.
— Куда увезли книгу? — спросил Карандини.
Они с Сиббечаем заключили сделку — жизнь в обмен на «Das Buch die Unholden». Вампир утверждал, что знает, где покойный Вильгельм Клаузнер спрятал книгу, — и в подтверждение этого принес такую клятву, какую не мог нарушить даже он сам. И теперь некромант отчаянно желал, чтобы Сиббечай выполнил свою часть сделки.
— Клаузнер отправил книгу в Вуртбад, — ответил вампир. — По какой-то причине он решил, что ее небезопасно хранить в Клаузберге. — Сиббечай оскалил клыки, наглядно демонстрируя, кто именно стал причиной отчаянного поступка Вильгельма.
— Куда именно в Вуртбад? — уточнил некромант.
Сиббечай покачал головой, поднимая костлявый палец.