Страница 201 из 464
Впрочем, на поправку ли? Матиасу не хотелось думать о том, насколько быстро юный Клаузнер поднимется с постели и на что он при этом будет похож. Это была одна из причин спешного отъезда Тульманна из Клаузберга, куда более весомая, чем отчаянная надежда настичь доктора Вейхса или необходимость как можно скорее уничтожить «Das Buch die Unholden». Грегор Клаузнер проявил себя человеком благородным и храбрым и изо всех сил помогал Матиасу выслеживать монстра, бесчинствующего в Клаузберге, — даже невзирая на то что все следы вели обратно, в его родной дом. Грегор спас охотнику жизнь, и Матиас понимал, что никогда не сумеет отплатить ему за это сполна. Но все приметы свидетельствовали о том, что в крови Грегора начал разливаться яд вампира. Задержись Тульманн еще ненадолго, и ему не осталось бы ничего другого, кроме как засвидетельствовать заражение и сделать то, что полагается.
Матиасу и без того уже хватало скверных воспоминаний, мешающих спать по ночам. Он проклинал себя за эгоизм и слабость, но все же не пожелал брать на себя казнь Грегора Клаузнера. Он решил вернуться в Вуртбад и отправить доклад начальству в орден Зигмара, а потом заставить Мейссера послать кого-нибудь оценить состояние Грегора. Возможно, юноша сумеет полностью оправиться от скверны. Матиас знал таких храмовников, кому удавалось избежать обращения после укуса вампира благодаря вере в Зигмара и стальной силе воли. А Грегор в полной мере обладал обоими этими качествами. Однако если их все-таки окажется недостаточно, то решать дальнейшую участь молодого Клаузнера будет уже посланник Мейссера.
Снаружи, за черными стенами крепости Клаузнеров, раздавался вой ветра, похожий на тоскливый плач призраков. Миранда подняла покрасневшие от рыданий глаза на узкое окошко, встревоженная зловещим звуком. В древней чернокаменной крепости и без участия сил природы хватало жути и горестей. Девушка подняла руки к лицу, вытирая слезы.
Она просидела возле огромной кованой кровати большую часть дня, не прерывая своего молчаливого бдения. Порой к ней присоединялась госпожа Ильза Клаузнер, одетая в черный вдовий наряд, усталая и осунувшаяся. Ее присутствие не приносило Миранде ни удовольствия, ни утешения — госпожа уже похоронила мужа и одного из сыновей и, судя по ледяной обреченности в ее глазах, готовилась вскоре похоронить второго.
Миранда подавила очередной всхлип. Боги ведь не могут оказаться настолько жестокими, чтобы забрать и ее Грегора тоже? Ее храброго, благородного Грегора, ее добросердечного дворянина, беспокоившегося о благополучии любого, даже самого убогого крестьянина в Клаузберге. Грегора, рисковавшего своей жизнью ради правого дела. Неужели боги покарают его за то, что ему хватило храбрости выступить против сверхъестественных сил, ополчившихся на добрых клаузбергцев?
Девушка вздохнула. Грегор умирал. Он уже два дня отказывался от еды и за последние двенадцать часов не пошевелил даже пальцем. Единственным признаком жизни оставалось лишь едва заметное движение груди и хриплое дыхание, срывавшееся с его губ. Миранда в отчаянии покачала головой, не имя сил предотвратить гибель возлюбленного, не дать ее надеждам и мечтам кануть во тьму, жаждущую поглотить его. Отвернувшись от мрачного пейзажа, простиравшегося за окном, девушка снова взглянула на неподвижно лежащее тело.
Грегор по-прежнему не шевелился, но Миранда поняла, что что-то изменилось. И почти сразу же увидела, что глаза ее возлюбленного дворянина, прежде закрытые, теперь безучастно смотрят в потолок. Ахнув от изумления, девушка бросилась к кровати.
— Грегор, Грегор! — зарыдала она, сжимая руку больного.
Бледная плоть оказалась холодной как лед. Миранда болезненно поморщилась и принялась растирать руки Грегора, силясь передать ему хоть немного своего тепла.
Грегор Клаузнер смотрел в потолок, но видел лишь серые пятна. Постепенно он начал осознавать, что рядом с ним стоит молодая девушка. Ее теплые руки гладили его ледяные пальцы. Грегор повернулся к ней. Комната вокруг казалась ему абсолютно бесцветной, роскошные гобелены и полированная деревянная мебель растеряли все краски. Миранда и сама превратилась в серую мутную тень, как будто Грегор не мог сфокусировать на ней взгляд. Но самым тревожным было то, что внутри этой тени ярко сияли алые нити — паутина рек, пронизывающая весь силуэт. Грегор закрыл глаза и стиснул зубы.
Сначала он считал это симптомом лихорадки — этот смутный и нечестивый бред, превращавший живых людей в тени. Он думал, что свет, текущий сквозь эти тени, — просто извращенный сон, плод воспаленного воображения, порожденный ранами и болезнью. Теперь он понимал, что это не так. Он мог видеть кровь, текущую в теле Миранды. Видеть, как та струится сквозь мутный силуэт. Тепло этой крови окутывало его остывшую плоть, аромат щекотал ноздри. И рот Грегора нетерпеливо кривился, наполняясь фантомным вкусом алого соленого вина, орошающего пересохшее горло.
Грегор вырвал руку из пальцев Миранды и подскочил на кровати. Девушка потянулась было к нему, но Грегор шарахнулся от нее, как от гадюки, и упреждающе поднял руку.
— Грегор! — всхлипнула девушка.
Сердце юноши полыхнуло отчаянием, и его лицо искривилось от такой муки, какую он и представить доселе не мог. Миранда снова потянулась к нему, и Грегор свалился с кровати на пол. Девушка помедлила, дожидаясь, пока ее любимый поднимется, — но тот отступил от кровати к дальней стене.
— Не подходи, Миранда! — прорычал он, собирая все остатки властности. Девушка, собравшаяся встать, замерла на месте. — Ради Зигмара, не приближайся! — добавил Грегор жалобно.
Пораженная этим тоном, Миранда взволнованно нахмурилась.
— Почему, Грегор? Что такое? Что случилось? — Она снова попыталась подняться, но юноша яростно взмахнул рукой.
— Прошу тебя! — всхлипнул он. — Я не хочу тебе навредить!
Миранда сделала было шаг вперед, обеспокоенно улыбнувшись, но Грегор отступил назад.
— Но ты же… ты ведь никогда не причинил бы мне зла! — проговорила девушка. — Что за глупости ты сейчас говоришь?
— Вампир, Миранда, вампир! — взвыл Грегор. Он уже прижался спиной к стене, и отступать дальше было некуда. — Он коснулся меня! И его яд — в моей крови!
Миранда замерла и побледнела, осознавая весь ужас этих слов.
— Нет, — постаралась она утешить Грегора. — Это неправда. Ты просто болен. Тебе нездоровится. Потрясение от смерти твоего отца…
Юноша закрыл лицо руками. Его плечи задрожали от рыданий.