Страница 49 из 87
Примерно через час он собрал все цилиндрики, что валялись на поле:
«Сейчас припрячу мешок за камушком, а потом отдам его отцу! У него мастерская. Пусть наделает из этих цилиндриков разных красивых амулетов на шнурке, и на рынок, с руками же оторвут такую красоту! А зап-а-ах из них…».
И ведь отдал Гог мешок отцу, а отец наделал амулетов и сегодня уже половина Синей Окумы носила эти амулеты — «Слеза Железного Дракона», так они назывались, на чёрных шнурках. Недорого! Говорили, что эти амулеты лечили любые хвори и отгоняли нечисть. А из свиты князя Гог уволился и сейчас помогал отцу в мастерской, ещё же полмешка этих цилиндриков осталось, до конца жизни хватит рукодельничать.
Кстати, Гог женился! Жену взял хорошую, из богатого соседнего села. С приданым. И ещё Гог с женою завели ребёнка, мальчика. Гог в нём души не чаял и воспитывал будущим свитским.
Пассакалья
А вот проникновенные поэтические строки из торжественной пассакальи о смелом сарисофоре Гоге и его подвиге, авторства знаменитого бродячего менестреля Уффа, с большим успехом исполняемой как им самим, так и другими менестрелями на рынках многих окум при большом стечении народа, шибко охочего до героических эпосов:
«… И все его ахаты в ляках съенсавшися. И зрил безбоязный сарисофор Гог, что харалужный злюка (змей) из Преисподней уже перелез через Сулойские гаты (горы), ступил на кремнистую пажить и стал греметь, бухать и цокотать — так алкал губить наши негри и человейники. И прогнал безбоязненый сарисофор Гог того кутылого харалужного злюку обратно за Сулойские гаты, строгими этимонами и острым мечом своим. И восплакал злюка харалужными воями. И остались от злюки только эти харалужные вои. Вот так и спас безбоязный сарисофор Гог нашу любимую патрис. Исполать (Слава), безбоязному сарисофору Гогу, исполать ему!»
Фургон-конфекцион
А мой фургон-конфекцион с постоянной скоростью четыре-пять километров в час, на которую вообще способна четвёрка гигантских геррских четырёхрогих буйволов, управляемая искусным возничим Речи Укк, уже неслась по Транссулойской дороге к столице Союза, городу Ман.
Если, допустим, ты устал сидеть на облуче рядом с возничим, можно спрыгнуть на дорогу и некоторое время идти рядом с фургоном, разминая ноги. А можно забраться в склад, прилечь там на кучу тряпок и представить, что ты в подводной лодке плывешь в глубинах Океана, такой плавный ход у моего фургона за счёт рессор и больших мягких колёс, изготовленных из какой-то пористой растительной смолы, похожей на вспененную резину.
Полигон
Только что мы пересекли границу Синей Окумы, где слева по ходу обнаружили очень симпатичную каменистую поляну, где наконец-то отстреляли и пристреляли всё наше новое огнестрельное оружие. Да и просто пошмаляли в своё удовольствие по импровизированным мишеням — пустым винным бутылям, глиняным горшкам и ведрам, надетым на ивовые шесты, и в центр кругов, наскоро нарисованных белой краской где придётся.
Всему этому предшествовала тщательная общая и индивидуальная теоретическая и практическая подготовка моей маленькой армии из трёх бойцов — самостоятельных боевых единиц — меня, барича Заи Орсс и возничего Речи Укк.
Ужикам огнестрельное оружие категорически не нравилось, они на него шипели и когда мы с ним занимались — собирали/разбирали, чистили и смазывали, ужики старались сразу же убраться к себе в домик. Зато мужчинам… Полагаю любовь к оружию у всех мужчин в генах, независимо от возраста, эпохи и мира их проживания.
После окончания университета по линии военной кафедры и вместе со всеми своими однокурсниками, на несколько месяцев я ездил в одну из воинских частей Подмосковья на военные сборы перед получением офицерского звания «Лейтенант запаса». Готовили нас по ВУС-191893 «Старший химик — специалист РХБЗ (жидкостных средств обработки)». За месяц до принятия воинской присяги мы проходили т. н. «Курс молодого бойца», где под командованием местных зверюг-сержантов — подшивали подворотнички, бегали строем, копали окопы, разбирали/собирали автоматы Калашникова по секундомеру и даже стреляли из них, бросали гранаты, прятались от вспышки справа-слева и т.д.
Так вот, проводя по памяти подобные занятия с моими разновозрастными бойцами — Заи и Речи, теперь я мог с абсолютной уверенностью сказать — они бы у нас на сборах были в числе лучших. Они действительно были готовы сколько угодно времени вместе со мною разбираться с устройством пулемета, автомата и гранатомёта по приложенным к ним подробным инструкциям с картинками. Это было видно и по их горящим глазам и понятно по их коротким мыслям.
Что и как про меня объяснил возничему барич Заи я прозевал, но Речи мне вопросов не задавал. Иногда в его голове мелькало слово «Ангел», но оно тут же сменялось образами его любимых буйволов, а в последнее время — образцов нашего огнестрельного оружия.
Барич Заи в форме НАТО-вского бойца и со снайперской винтовкой наперевес был похож на Рэмбо, а возничий Речи с гранотомётом — на коммандос. На кого был похож я? Не знаю, дети и огнестрел несовместны, но также как и все я скрупулёзно изучал матчасть и привыкал к оперативной кобуре с Glok подмышкой.
Стрельбы
И вот наконец у нас случились учебно-боевые стрельбы в Синей Окуме. Площадка попалась хорошая, ровная и на ней было полно камней. Ужиков предусмотрительно поместили в их коробку, которую накрыли небольшим бронеколпаком, пусть спят, а то ещё испугаются.
Минут 10–15 мы все втроём с упоением лупили из всех имеющихся стволов по расставленным и намалёванным на скорую руку мишеням не переставая. Из всего! Кому что нравилось. Меняясь и перезаряжая. Прячась за камни опробовали наступательные гранаты, класс!
И когда барич Заи из снайперской винтовки с четырёхкратной оптикой снял на лету двух ворон, я понял, в этом мире родился Снайпер с большой буквы! Теперь его не интересовало никакое другое оружие, а со своей Barrett M82 с максимальной дальностью стрельбы до четырёх тысяч метров, он теперь и спал в обнимку, в футляре, естественно. Он вообще с ней никогда не расставался. Это было похоже на страстную любовь! Не шучу! И любовь эта, похоже, была взаимной.
А ехать нам вдоль Сулойских гор до Мана было ещё около тысячи километров через семь окум, примерно с месяц-полтора, ежедневно преодолевая тридцать пять — сорок километров, но не более чем за восемь часов. Буйволам был нужен отдых и пища. Людям тоже.