Его почти сбежавшая жена

Глава 22

Десятки глаз теперь были прикованы к нам, но все молчали.

Только одна пожилая графиня, чьи щёки побагровели от возмущения, нарушила тишину:

— Баронесса Амалия, что вы себе позволяете?! Это же Её Светлость!

Но баронесса, казалось, её не слышала, она не пыталась вырваться из хватки стражи.  Лишь судорожно прикусила нижнюю губу, в её глазах застыл ужас.

Собственно, я тоже не сводила с неё взгляда. В голове пронеслась благодарная мысль: "Ох, Эдмур, не зря ты настоял на подделке". Оригинальный кулон, как я теперь понимала, заставил душу Кайры покинуть ее тело.

Часть охраны поспешила ко мне.

. Их лица были непроницаемы, но в движениях сквозила готовность.

— Каковы будут приказания, Ваша Светлость? — низким голосом спросил один из них. — Герцог скоро будет здесь. Его уже оповестили.

— Подождем здесь. А вам, дамы и господа, — я обвела взглядом зал, и мой голос прозвучал на удивление ровно и властно, — боюсь, придётся завершить этот приятный вечер. Думаю, новости о судьбе баронессы вы получите несколько позже.

Гости, не смея спорить, поспешно зашуршали платьями и, кланяясь, потянулись к выходу, бросая на меня испуганные и любопытные взгляды. Когда за последним из них закрылась дверь, я повернулась к баронессе, которую уже крепко, но аккуратно держали стражники. — И что же, по-вашему, должно было со мной произойти? — мой голос был тихим, почти любопытствующим.

Женщина дёрнулась, пытаясь вырваться из стальной хватки. В её глазах метался животный страх. Она явно осознавала, что сделала и где находится. Интересно, как по местным законам квалифицируется попытка экзорцизма? Это покушение на жизнь? Ведь посягнули не на тело, а на душу.

— Кулон... его разрушение должно было снять с вас приворотные чары! — выдохнула она, и её ответ застал меня врасплох.

— Приворотные?! — Я невольно вскинула брови. — Такого поворота я точно не ожидала. И кто же, по-вашему, меня приворожил?

Но вместо ответа Амалия обмякла на руках стражников.

 Её голова безвольно склонилась на грудь, а кожа на лице и шее на глазах стала приобретать жуткий красный оттенок.

— Лекаря! — крикнула я, сама не узнавая свой голос.

В один миг я оказалась рядом.

Стражники, повинуясь моему приказу, осторожно опустили её на ковер и запрокинули ей голову.

 Я схватила её тонкое запястье, судорожно пытаясь нащупать пульс под ледяной кожей.

Ничего.

Может, это из-за паники, и я просто не чувствую? Я быстро достала из ридикюля маленькое серебряное зеркальце и поднесла к её посиневшим губам. Гладкая поверхность осталась кристально чистой. Ни малейшего следа дыхания. Значит... она мертва.

В этот самый момент тяжёлые двери зала распахнулись, и на пороге появился Эдмур. Его взгляд метнулся от меня к телу на полу.

— Она мертва, — констатировал он холодно, а затем, сделав шаг ко мне, сменил тон на обеспокоенный. — Милая, ты цела? Сильно испугалась?

Я едва не рассмеялась. Это спрашивает человек, который ради забавы пугал меня ордами зомби и заманивал в объятия русалок?!

 — Цела. Всё хорошо, — тихо ответила я, чувствуя, как по коже внезапно пробежала ледяная дрожь. Похоже, шок отступает, и до меня только сейчас доходит: на меня напали. И нападавшая умерла у меня на руках.

— Всем выйти, — приказал Эдмур, не глядя на стражников. Его голос стал глухим, в нём зазвучали металлические нотки. — Я собираюсь допросить мертвеца.

Охранники, не проронив ни слова, почти бегом покинули комнату. Будто боялись увидеть то, что сейчас произойдёт. Что ж, Ира, не все так спокойно относятся к некромантии и говорящим трупам..

Я ощутила, как температура в зале резко упала на несколько градусов. Что-то мне подсказывало, что кондиционеры тут ни при чём. Это была аура моего мужа.

В его глазах плескалась леденящая кровь ярость. Эдмур вытянул руку в сторону тела, и я увидела, как вокруг его пальцев сгущается тёмная дымка. Он что-то прошептал, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым, как туго натянутая струна. Но ничего не происходило.

— Опять защитная татуировка! — прошипел он сквозь зубы. — Ненавижу их. Что ж, раз нельзя допросить, развею в прах.

Он вновь взмахнул рукой, и я с ужасом увидела, как пальцы на руке баронессы начали рассыпаться серой пылью.

— Стой! — крикнула я. — Давай хотя бы причину смерти определим!

Эдмур замер. Магия рассеялась.

— Точно. Прости, — он провел рукой по лицу, и я увидела, как сильно напряжены его пальцы. — Я просто в ярости. А если бы у неё был нож? Или яд на клинке? Конечно, всех проверяли на входе, но... она могла бы просто задушить тебя шарфом!

 — Эдмур, умереть можно тысячей способов, от всего не застрахуешься. В крайнем случае, ты бы поднял меня в качестве зомби, — попыталась я его успокоить.

— Не могу! — его голос дрогнул, и в нём прозвучало такое отчаяние, что у меня сжалось сердце. — Из-за твоей татуировки... я бы потерял тебя навсегда. Я даже отсрочить твою смерть не смог бы.

Он смотрел на меня, и я поняла, что сейчас успокаивать нужно не меня, а его. Великого и ужасного некроманта, который полюбил ту, чью душу не смог бы удержать после смерти.

Я опустилась на колени рядом с телом.

— Я уверена, это яд. Быстродействующий. Характерный с цвет кожи, едва уловимый миндальный запах... Единственный вопрос — как она его приняла? Я не видела, чтобы она что-то пила или ела. Неужели ампула во рту? Нужно осмотреть. Пусть её доставят в твою лабораторию.

Муж смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Знаешь, я, наверное, никогда не привыкну к твоему хладнокровию. Повезло же мне с тобой.

 — Да, — кивнула я, поднимаясь. — Кстати, я успела спросить, зачем она это сделала. Сказала, что хотела снять с меня приворот. Не понимаю, о чём она.

Эдмур пожал плечами, но я видела, как его лицо снова помрачнело, а в глазах на мгновение мелькнула тень, которую я пока не могла разгадать.

Двери бесшумно отворились, и в комнату вновь вошли охранники. Они осторожно подняли тело баронессы и вынесли его. Мы с Эдмуром вышли в коридор следом.

Коридор гудел, как растревоженный улей. Гости, забыв о приличиях, сбились в группы и бурно, шёпотом, обсуждали произошедшее.

Несколько человек, завидев охранников с телом в руках, застыли в ужасе.

Что ж, их можно было понять. Всего пятнадцать минут назад баронесса Амалия была жива. А теперь — лишь остывающее тело с уродливыми синеватыми пятнами на лице, спешно уносимое стражей. Удивление было закономерным.