Страница 68 из 108
Оказавшись в ловушке, из которой не было выхода, я даже не успела придумать план побега. Каллум крепко перехватил меня за плечи и властно увёл вверх по деревянной лестнице. Мы вошли в богато убранные покои, стены которых были сплошь покрыты золотой резьбой. Свечи в массивных канделябрах вспыхнули ярким пламенем, заливая комнату светом, отчего жемчужные занавески запереливались ослепительным блеском.
За шёлковой ширмой уже сидел музыкант. Из-под его пальцев полились чарующие, безупречные звуки цитры, напоминающие рокот чистой горной реки и крик феникса.
Каллум вальяжно опустился в кресло напротив чиновников, налил себе кубок вина и лениво перевёл взгляд на меня, застывшую в своём золотом прозрачном платье: — Как твоё имя?
Он спросил это так буднично, словно действительно видел меня впервые.
Впрочем, неужели в таком виде — с плотным слоем белил, яркими румянами и скрывающим лицо газовым платком — меня вообще можно было узнать? Я впервые в жизни чувствовала себя настолько связанной по рукам и ногам. Под его пронзительным, сканирующим взглядом я не смела даже поднять головы, мечтая лишь об одном: поскорее сбежать отсюда и отыскать служанку Элену.
Но я не могла пошевелиться. И уж тем более не смела издать ни звука. Этот незнакомый, холодный взгляд Седьмого принца весил больше, чем железные кандалы Алой Канцелярии, намертво пригвождая меня к полу. В голове царил полнейший хаос. Худшей ситуации и нарочно нельзя было придумать.
Вдруг губы Каллума тронула понимающая, слегка насмешливая улыбка: — Ах, так она ещё и немая.
Чиновники многозначительно переглянулись. Тот, что был помоложе, взволнованно кашлянул и, подавшись вперёд, негромко заговорил: — Ваше Высочество.. Мы пошли на огромный риск, явившись в это злачное место, дабы обсудить с вами дела государственной важности. Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы предаваться плотским утехам с девками..
— Танцуй, — нагло перебил его Каллум. Он даже не взглянул на говорившего, лишь хищно прищурился, разглядывая мой тонкий силуэт в полумраке комнаты.
Я замерла, и сердце моё ушло в пятки. Танцевать?!
Я никогда не умела этого делать! Да, по плану Беатрис я должна была изображать наложницу-танцовщицу, но это была лишь маскировка!
— Седьмой принц.. — попытался воззвать к его разуму чиновник, всё ещё надеясь прощупать почву для заговора.
Но Каллум с глухим стуком поставил кубок на стол и отчеканил, понизив голос на октаву: — Танцуй.
Вес этого единственного слова был подобен многотонной скале, обрушившейся на мои плечи. Не имея выбора, я заставила своё онемевшее тело подчиниться. Подчиняясь ритму струн цитры, я медленно, неуклюже развела руки в стороны.
Я выросла в резиденции великого генерала. Меня учили игре на музыкальных инструментах, шахматам, каллиграфии и живописи. Благородной леди Валериус незачем было перенимать постыдные навыки продажных девиц, развлекающих мужчин своим голосом и телом. За обе свои жизни я знала всего один-единственный танец. Тот самый, который Каллум силой заставил меня выучить в моём кошмарном прошлом. Тогда он заявлял, что желает видеть, как золотые бубенцы звенят и бьются о мою белоснежную кожу при каждом движении.
В той, прошлой жизни, я ужасно боялась его, чувствовала себя глубоко оскорблённой и учила движения неохотно, спустя рукава. Разумеется, сейчас я забыла половину шагов. К тому же, тот танец требовал совсем другого, быстрого и страстного ритма, и совершенно не сочетался с этой возвышенной, нежной мелодией цитры. Мои движения выходили рваными, неловкими, спотыкающимися.
Я весь танец смотрела исключительно на собственные пальцы ног и летающий золотой подол, не смея поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Судя по гробовому, потрясённому молчанию двух высокопоставленных мужей, моё выступление было поистине жалким зрелищем. Настоящая пытка.
Когда последняя струна затихла, в комнате повисла такая мёртвая тишина, что было слышно лишь моё прерывистое, тяжёлое дыхание.
Я не могла оставаться здесь ни секунды больше. Спешно изобразив подобие поклона, я развернулась, собираясь бежать, как вдруг среди этой удушающей тишины раздались неожиданные, размеренные хлопки.
— Восхитительно.
Каллум, словно только что узрел шедевр мирового искусства, громко зааплодировал и искренне, раскатисто расхохотался. Он смеялся так сильно, что его широкие плечи вздрагивали.
Этот смех сковал меня по рукам и ногам, я застыла посреди комнаты, не в силах сделать и шага к выходу. Чиновники тоже пребывали в полном недоумении, испуганно переглядываясь между собой.
Оборвав смех так же внезапно, как и начал, Каллум скосил на них глаза и спросил с леденящей улыбкой: — Ну? Разве это не было прекрасное зрелище, господа?
— Прекрасно.. Истинно прекрасно.. — угодливо закивали те, вынужденные натянуть фальшивые улыбки и вяло похлопать в ладоши.
— Подойди ближе, — ласково приказал Каллум, и на его лице отразилось крайнее удовлетворение.
Путь к спасению был отрезан. Мелкими, семенящими шажками я послушно подошла к его столу, по-прежнему низко склонив голову.
— Сядь, — последовал новый приказ.
Мои глаза, единственное, что не скрывала плотная вуаль, испуганно метнулись по сторонам. В комнате было всего три стула, и все они были заняты мужчинами. Свободных мест просто не существовало.
Заметив моё замешательство, Каллум медленно раздвинул колени и принялся мерно, лениво постукивать пальцами по своему бедру. Его намёк был более чем очевиден.
Он хочет.. чтобы я села к нему на колени? Прямо перед этими двумя чиновниками, чьи истинные помыслы нам неизвестны? Это было слишком.. вульгарно. Слишком бесстыдно!
Когда этот человек был моим покорным слугой Вейном Троем, он выполнял любое моё слово и не смел поднять глаз. Когда в прошлой жизни он стал грозным Принцем-регентом, он дышал лишь жаждой крови и был абсолютно равнодушен к женщинам. Кто бы мог подумать, что, став Седьмым принцем, он превратится в такого неразборчивого, похотливого гуляку..
Впрочем, стоп. Какое право нынешняя я имела судить его? Я сама разрушила всё между нами.
Я до крови прикусила губу, изо всех сил пряча рвущиеся наружу эмоции. Не давая себе времени на лишние раздумья, я резко упёрлась ладонью в край тяжелого стола из чёрного дерева и в одно лёгкое, грациозное движение запрыгнула вверх, опустившись прямо на лакированную столешницу.