Страница 39 из 108
Он удивлённо приподнял безупречные брови, но всё же послушно наклонился, подаваясь ко мне всем телом и обдавая своим привычным холодом. Я встала на самые цыпочки и аккуратно завязала чёрную тесьму маски у него на затылке.
Отступив на шаг, я залюбовалась им, и моё сердце пропустило удар. Чёрный шёлк полумаски полностью скрывал его холодные, пронзительные глаза, оставляя открытыми лишь чёткую линию чувственных губ и безупречный, волевой подбородок. В своём тёмном одеянии и с распущенными волосами он выглядел невероятно благородно, опасно и пугающе красиво. На миг я просто оцепенела, потеряв дар речи от этого величия, а затем, спрятав смущение за улыбкой, тихо произнесла: — Идём.
Едва переступив порог комнат, я обнаружила, что этот придорожный постоялый двор огромен. Во переднем дворе толпились заезжие купцы и мелкие чиновники без титулов, но задний двор оказался на редкость уединённым и просторным. Искусственные холмы, зеркальные пруды и резные деревянные беседки делили пространство на множество изолированных зон, где никто друг другу не мешал.
Небо над Остерхольдом было кристально чистым, залитым светом яркой луны и редких звёзд. Под навесами крыш горели расписные фонари, делая двор светлым как днём. Шагая рядом с Каллумом по извилистой крытой галерее, я не удержалась от тихого вопроса: — Здесь так людно и шумно. Почему ты не выбрал для нас более уединённое прибежище?
Глаза Каллума в прорезях маски зловеще сузились, а уголок губ дёрнулся в едва заметной ухмылке.
— В шумных местах всегда легче затеряться, Элара. В этой суете есть свои неоспоримые преимущества.
— А как же тот рослый мечник с огромным клинком за спиной, что караулит на входе? — снова спросила я, понизив голос.
Сейчас рядом с Каллумом не было его привычной личной гвардии, и в моей груди вновь заворочалась глухая, болезненная тревога за его жизнь. Каллум посмотрел на меня и бросил с леденящим, абсолютным спокойствием: — У него своя миссия.
Я лишь тихо выдохнула: — О..
Я прекрасно понимала, что этот безумный Седьмой принц, ставший Регентом моей души, снова затеял какую-то кровавую, грандиозную и абсолютно непредсказуемую игру, в которой мне отведена роль его главного трофея.
Мысли Каллума всегда напоминали бездонный, пугающий омут, в котором непосвящённый легко мог утонуть. Обычные люди на его месте только и делали бы, что дрожали от страха, пытаясь как можно дольше скрывать свою истинную личность от ищеек престола. Но Каллум Рейн был сотворён из другого теста. Я ни на миг не сомневалась: в его безумной голове уже был просчитан сокрушительный ответный удар на тот случай, если его маска будет сорвана, а тайное станет явным.
Именно поэтому глухая тревога, терзавшая меня мгновением ранее, улетучилась. Рядом с ним — принцем, который по праву крови теперь стоял неизмеримо выше меня, но парадоксальным образом продолжал послушно и вкрадчиво называть меня своей госпожой, — я чувствовала себя в абсолютной безопасности.
Каллум внезапно остановился посреди извилистой галереи. Ночной ветер безжалостно растрепал мои волосы, заставляя алую шёлковую ленту исступлённо плясать в воздухе. Он протянул свою бледную руку и поймал этот тонкий лоскут ткани. Слегка намотав ленту на палец и мягко увлекая меня за собой, принц приподнял уголки губ в едва заметной, хищной улыбке. Под чёрной маской его чувственные губы казались особенно соблазнительными.
— Что же вы замолчали, моя госпожа? — тихо спросил он, всматриваясь в моё лицо через прорези маски и намеренно подчёркивая своё неизменное, почтительное «вы». — Почему больше не устраиваете мне допрос?
Я замерла, встав с ним плечом к плечу прямо под тёплым золотистым сиянием подвесного фонаря. В этот миг всё вокруг словно перестало существовать. Мы стояли так же, как и бесчисленное множество раз в нашей прошлой, полной тайн и крови жизни.
— Тогда.. как именно ты собираешься поступить со мной? — я медленно опустила глаза, пряча смущение, и устало облокотилась на резные деревянные перила галереи. Мой голос прозвучал тихо, почти невесомо: — В Остерхольде с каждым часом всё сильнее сгущаются тучи. В этой удушающей, смертельно опасной обстановке ты ведь не сможешь прятать меня открыто, объявив своей перед лицом всего мира.
Каллум долго, заворожённо созерцал меня, словно пытался прочесть сокровенные мысли на самом дне моей души. Затем его губы тронула порочная, торжествующая ухмылка, а из груди вырвался негромкий возглас понимания. Несмотря на свой высокий статус Седьмого принца, он склонил голову с прежней опасной, почти рабской покорностью:
— О.. Так, значит, моя госпожа требует от меня брачного обета, статуса? Вы просите у меня клятвы верности?