Страница 102 из 108
— Кругом ни души. Если ты сейчас поддашься порыву и вонзишь это лезвие мне в горло, твои шансы на успех будут невероятно велики, — Каллум внезапно железной, неодолимой хваткой перехватил мою руку, силой заставляя мои пальцы вновь сжать рукоять кинжала. Медленно, с пугающей плавностью он повёл мою ладонь вверх, пока холодная сталь не упёрлась прямо в его мерно вздымающийся кадык.
На его губах заиграла ленивая, безумная улыбка, а в бездонных глазах вспыхнуло то самое фаталистичное, жертвенное обожание, свойственное лишь ему одному.
— Вот так, Элли. Одно точное движение — и кровь хлынет из моей шеи подобно прекрасному алому цветку, а я не смогу издать ни единого звука. Ну же. Я вручаю свою жизнь в твои руки. Попробуешь?
* * *
Каллум Рейн
Осознание моих слов пронзило Элару, и её замешательство мгновенно сменилось неподдельным шоком. В следующую секунду уголки её прекрасных глаз болезненно покраснели от подступившего гнева.
— Что ты такое говоришь? — выдохнула она, отчаянно пытаясь вырвать свою руку из моей железной хватки. — Что ты несёшь, Каллум?!
Но я лишь рассмеялся — тихо, утробно, с той утончённой и изящной грацией, за которой скрывалось моё истинное, ненасытное безумие. Этот смех клокотал в груди, упиваясь её яростью.
— Я лишь констатирую факты, моя госпожа, — протянул я, глядя на неё снизу вверх. — Всего лишь учу тебя, как правильно от меня сбежать.
Очевидно, эта шутка показалась ей совершенно чудовищной. Элли нахмурилась, но вместо того, чтобы в панике спасать собственную жизнь, она сделала то, чего я никак не ожидал. Она не могла выдернуть клинок из моих пальцев, но до смерти боялась случайно полоснуть меня по шее. Приняв безумное в своей жертвенности решение, она резко вскинула свободную руку и ухватилась ладонью прямо за голое, острое лезвие, пытаясь закрыть собой его смертоносный край.
Увидев, как её нежные пальцы сжимают сталь, я инстинктивно и в ужасе ослабил хватку. Внутри меня всё перевернулось. Оказывается, в этом мире существовали вещи, способные напугать даже Безумного Регента, — страх пролить хотя бы каплю её драгоценной крови.
Элара гневно фыркнула и, мгновенно воспользовавшись моим секундным оцепенением, отбросила нож и обхватила моё лицо своими тёплыми ладонями. Она сжала мои щёки, заставляя моё высокомерное, дикое лицо намертво замереть напротив её взора.
— Не смей вести себя так безрассудно, ты меня понял? — её прекрасные глаза метали молнии, а в голосе звучало строгое предупреждение, в котором, впрочем, не было и капли настоящей угрозы. — Будь осторожен, иначе я действительно могу причинить тебе боль.
Эти мягкие, горячие ладони, удерживающие меня.. Боги, одного их прикосновения было достаточно, чтобы до самого основания выжечь и растворить всю беспросветную тьму моей истерзанной души. В моих глазах вспыхнул лихорадочный, неестественно яркий блеск — моё сознание всегда становилось пугающе ясным, когда безумие окончательно брало верх.
— Неужели моя госпожа испугалась? — я долго, неотрывно всматривался в её лицо, и в моём шёпоте проступила щемящая, почти благоговейная нежность. — Если это будешь ты, Элли.. я клянусь, я даже не стану защищаться.
У Элары, кажется, больше не осталось душевных сил злиться на мои безумные речи. Вместо ответа она со вздохом потянулась к столику, подхватила из тарелки сладкое пирожное и без лишних церемоний бесцеремонно заткнула им мой рот.
— Веди себя прилично, маленький безумец, — фыркнула она.
И я покорно подчинился её воле. Подогнув ноги, я безропотно откинулся на шёлковые подушки софы, наконец-то затихая. Мой рот был занят угощением, но мой взор оставался прежним — я по-прежнему жадно и неотрывно следил за каждым её движением, точно привязанная на цепь гончая, послушная лишь своей королеве.
Элли бережно стёрла остатки крошек с моего подбородка, отвернулась, чтобы вернуть короткий кинжал на боковой столик, и в этот момент я ощутил, как тяжесть собственного тела увлекает меня вниз.
Я был смертельно, чудовищно измотан. Всё моё существо, державшееся до этого на чистом упрямстве и паранойе, расслабилось рядом с ней. Потеряв всякую настороженность, я опустился ниже и без тени былой гордости устроил голову на её коленях, используя их как самую желанную подушку.
Я почувствовал, как она вздрогнула от неожиданности. Наверное, дело было в том, что сейчас мой поступок выглядел слишком мирным и беззащитным. Подобно дикому, опасному хищнику, который впервые в жизни перевернулся на спину и доверительно обнажил брюхо, я демонстрировал ей такую абсолютную, пугающую преданность, какой не выказывал ещё никогда в жизни.
Вся её мимолётная досада испарилась без следа. Элли подалась вперёд, опираясь о край кушетки, и её руки мягко коснулись моего серебряного пояса с белым кахолонгом. После долгих, предельно аккуратных усилий она наконец умудрилась закрепить на нём то самое шёлковое саше.
— Не шевелись, — едва слышно шепнула она.
Я лениво перехватил её тонкие пальцы и бережно устроил её ладонь прямо возле своего лица. Прикрыв веки, я выдохнул в эту родную ладонь:
— Дай мне поспать. Совсем немного..
Сутки непрерывной скачки, заговоры, тайные и явные угрозы, кровь Остерхольда и бесконечный хаос Алой Канцелярии, текущий нескончаемым потоком, — я действительно был истощён до предела.
Баюкая мою голову на своих коленях, она принялась медленно и ласково поглаживать мои волосы, перебирая влажные пряди.
За окном в абсолютной тишине беззвучно кружился снег, и в этом благословенном покое время Остерии словно замедлило свой безумный бег, даруя чудовищу долгожданное спасение.