Страница 10 из 108
Она резко повернулась ко мне, и я встретился с её ясным, решительным взглядом. Моя маленькая сестра заглянула мне в самую душу, и её ответ прозвучал подобно удару обнажённого клинка: — Когда безжалостные убийцы пытаются вырезать меня и твою невесту прямо посреди столичной улицы, это перестаёт быть делом только тебя и отца. Это вызов, на который вынужден отвечать весь наш род Валериусов. Брат, ты ведь и сам уже ищешь выход. Иначе зачем бы ты тайно расследовал местонахождение и связи Седьмого принца?
Я удивлённо взглянул на неё. Каждое её слово било наотмашь. У меня самого в голове был заготовлен целый ворох тяжёлых вопросов, я шёл сюда с твёрдым намерением устроить ей строгий допрос, но в итоге сам оказался намертво загнан в угол её пугающей проницательностью. Между членами семьи Валериусов никогда не должно быть лжи. Я не стал ничего отрицать. Лишь тяжело опёрся ладонью о резные перила мостика, признавая её право знать правду.
— Искать выходы на других принцев Империи — это лишь создание запасного варианта, не более. Мы ещё очень далеки от окончательного выбора стороны в этой грядущей бойне за престол. Но вот ты, Элли.. Кажется, ты стала непозволительно близка с этим Вейном Троем.
В моём голосе, как бы я ни силился скрыть это за строгим тоном командира, сквозила глубокая, щемящая тревога за её судьбу. Я смотрел на неё и отчаянно боялся, что её чистое сердце станет разменной монетой в руках безжалостного игрока.
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, брат, — тихо произнесла Элли.
Летний ветер мягко колыхал полы её бледно-зелёного платья, словно пытаясь утихомирить нависшее над нами напряжение. Она повернулась и посмотрела на меня с такой абсолютной, пугающей искренностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание: — Оглядываясь назад, на все те смертельные ловушки, в которые я попадала за последнее время, я каждый миг мысленно благословляю тот день, когда решила оставить Вейна Троя подле себя. Кем бы он ни был на самом деле, какую бы маску ни носил, он уже бесчисленное количество раз спасал мою жизнь от неминуемой гибели.
— Ни один мужчина в Остерии не станет делать что-либо, не преследуя собственной выгоды, Элли, — хмуро процедил я. — Тебе кажется, что он благороден и не требует платы за спасение, но откуда тебе знать, что его истинная цель — нечто куда более масштабное и ценное?
«Например, ты сама», — пронеслось в моих мыслях. Стоило жизни и сердцу моей маленькой сестры оказаться в руках человека с настолько пугающими, бездонными планами, как весь наш род Валериусов оказался бы намертво пойман за своё самое уязвимое место. Я просто не имел права допустить подобного.
Но Элли лишь мягко покачала головой. В её глазах вдруг зажегся нежный, но абсолютно непоколебимый, зрелый свет. Этот взгляд заставил меня потесниться в моих подозрениях и ощутить глухую беспомощность.
— Я верю ему, — твёрдо ответила она. — И я прошу тебя, брат, доверься мне хотя бы один-единственный раз.
Я пристально вгляделся в её лицо, тщетно пытаясь отыскать в нём прежнюю, наивную Элли, но передо мной стояла решительная девушка, готовая к борьбе. Я тяжело, сокрушённо вздохнул, понимая, что мои попытки оградить её от жестокого мира рушатся на глазах.
— Элли, ты идёшь по самому краю бездны, ты слишком сильно рискуешь, — вырвалось у меня из самой груди. — Неужели ты настолько хорошо знаешь, кто он такой, раз считаешь, что он заслуживает твоего безграничного доверия?
— Да, я знаю, — тихо, но совершенно непоколебимо отчеканила она.
В её голосе и затаившейся на дне зрачков скорби проскользнуло нечто такое, от чего мне стало по-настоящему не по себе. Словно она знала о Вейне Трое то, чего не ведал весь остальной мир. В её хрупкой осанке сквозила дикая, ошеломляющая готовность поставить на карту абсолютно всё. Элли выглядела так, точно собиралась во что бы то ни стало защитить наш род от неминуемой гибели и вырвать этого таинственного слугу из лап какого-то ведомого ей одной безумия.
Я посмотрел на сестру, и окончательно осознал, в какую грандиозную, смертельно опасную партию ввязалась эта хрупкая, казавшаяся такой нежной и беззащитной девушка. Моя маленькая Элли вела игру на равных с сильнейшими и самыми жестокими фигурами Империи.
— Ещё после весенней охоты я предупреждал тебя, что Вейн Трой — далеко не простой человек, — негромко произнёс я, внимательно следя за её реакцией.
Но Элли даже не дрогнула. В её облике не было ни капли девичей робости, когда она тихо, но совершенно отчётливо повторила: — Я всё знаю, брат.
На мгновение я потерял дар речи от её поразительной стойкости. Значит, её сближение с ним — это не слепая случайность, а осознанный шаг?
— Но тогда же, на мосту, — напомнил я, и мой голос приобрёл строгие, испытующие нотки, — ты уверяла меня, что способна чётко разделять обычную благодарность за спасение жизни и истинные сердечные чувства. Твои прежние слова всё ещё в силе, Элли?
Сестра слегка застыла, словно мой вопрос застал её врасплох и ударил по самому сокровенному. Это короткое, едва заметное замешательство, проскользнувшее в её глазах, не укрылось от моего пристального взгляда. Сердце болезненной хваткой сжала тревога: она уже переступила эту черту, сама того не замечая. Она впускала этого человека в свою душу.
Я помолчал, собираясь с мыслями, а затем принял тяжёлое решение. Чтобы спасти её, я должен был открыть ту жуткую правду, которую мы с отцом так тщательно скрывали от посторонних ушей. Она обязана понять, с кем имеет дело.
— Знаешь ли ты, почему мы с отцом до сих пор колеблемся и не решаемся сделать окончательный выбор в пользу кого-то из наследников? — я выдержал паузу, всматриваясь в её бледное лицо, и заговорил ещё тише, отчего мой голос сделался глухим: — Жена покойного принца Оливера Рейна была признанной красавицей Империи и приходилась нынешнему Императору Октавиану Рейну невесткой. Позже, когда Его Величество взошёл на престол, принц Оливер скоропостижно и весьма загадочно скончался. Император Октавиан безжалостно забрал вдову своего брата, запер её в дальних, охраняемых покоях внутреннего дворца и силой заставил родить ему ребёнка.. Этим самым ребёнком и стал Седьмой принц, Каллум Рейн.
Элли резко вскинула голову, уставившись на меня с неподдельным шоком и абсолютным неверием в широко распахнутых глазах.