Страница 56 из 88
Глава 27. Уродство, вылезшее наружу
– И что дальше? – спросил Хаято. Ишинори напряженно молчал. – Будешь делать загадочное и трагическое лицо? В этом еще есть смысл?
Хватка на запястье ослабла, Ишинори отпустил руку и сел, торопливо прикрывая шею волосами.
– Не находишь, что слишком много секретов для тебя одного? – продолжил давить Хаято. Возможно, сейчас самый лучший момент, чтобы проявить твердость.
– Просто забудь, что видел, – отозвался Ишинори. – Я прошу об этом не ради себя, а ради тебя.
– Ты боишься, – угадал Хаято. – Боишься!
– И что с того?!
Ишинори вдруг метнулся к нему и схватил за грудки, дернув вниз. Хаято от неожиданности прикусил язык.
– И что с того? – повторил Ишинори негромко, но с такой яростью, какой Хаято за ним не замечал. – В отличие от тебя, у меня хватает мозгов понять, когда стоит лезть напролом, а когда нет. Ты вообразить не можешь, на что способны люди из Фудзимикё! Если они придут на гору…
– …то встретят там не беззащитных детей, а опытного оммёдзи с учениками. Они же не чудовища какие-то, а люди. Хотя Куматани-сэнсэй справится даже с демонами из Ёми. Так чего ты заладил одно и то же? Тебе не нужно больше бояться и прятаться. Мы можем встретить угрозу вместе, и вот увидишь, это им придется убегать. Ну? Веришь мне?
Хаято сжал его плечи, ловя в нем отголоски своего собственного безумия. Точно так же он кидался на Ишинори поначалу, а тот лишь покорно пережидал вспышку, глядя ему в глаза. На таком расстоянии Хаято видел фиолетовые прожилки в серой радужке у самого зрачка – необычно и очень красиво.
– Так что это у тебя на шее? – спросил он, не дождавшись реакции.
Ишинори отпустил его одежду и отодвинулся, сев на пятки. В нем явно происходила нешуточная борьба, но он все же заговорил:
– Это мамин подарок. Я должен его сохранить.
– Подарок? Он не очень-то… привлекательный. То есть я не хочу сказать, что он тебя портит! – Хаято вскинул руки. – Просто впервые вижу, чтобы матери дарили сыновьям татуировки.
Ишинори накрыл рисунок ладонью и отвел взгляд.
– Она и так отдала мне все, что могла. Все, что у нее было.
– Прости.
Хаято с волнением вслушивался в каждое его слово, ведь все это являлось для Хаято откровением. Они с Ишинори будто заново знакомились.
– Она умерла? – спросил он.
– Все умерли.
Для Хаято ответ прозвучал так, словно в действительности они говорили не о прошлом, а о будущем.
– Ты твердишь, что бояться нечего и на горе все могут за себя постоять, – мертвым голосом произнес Ишинори. – А о тех, кто
под горой
ты подумал?
Во рту пересохло. Хаято и рад бы что-то ответить, да язык онемел. Он же видел весь тот ужас, тот огненный ад своими глазами, помнил запах и вкус пепла на губах. Считал, что десятки перерождений сделали его умнее, но каким же идиотом он себя выставил!
– Я… – Хаято кашлянул, но голос все равно позорно хрипел. – Они же не…
Ишинори прямо посмотрел на него, и живот свело от боли, что Хаято увидел в его глазах.
– Ты как будто вообще меня не слушал.
Он поднялся, подошел к двери и отворил ее. В темную лачугу просочился слабый утренний свет и положил конец разговору. Хаято испугался, что вот сейчас Ишинори шагнет за порог и растворится без следа, как он умел, но на этот раз навсегда. И тогда неважно, что будет дальше, вообще все станет неважно.
– Кто-то едет в эту сторону, – сообщил Ишинори. – Дождемся и спросим про детей.
И все снова стало как обычно. Если бы только Хаято мог так же надевать маску спокойствия! Но он не может, и все эмоции тут же отражаются на лице. Глупый, наивный, недалекий Хаято – вот какой он.
Пока он пытался взять себя в руки, Ишинори вышел из хижины, и до Хаято донеслись обрывки беседы. Кажется, по дороге проезжала телега, человек был местным жителем и, увидев дым, решил проверить, не горит ли она. Лес сейчас сухой, хватит искры, чтобы он занялся. Выглянув наружу, Хаято успел услышать еще, что неподалеку есть небольшая деревенька, видимо, пряталась в лесу.
– Нехорошее место вы выбрали для жилья, – покачал головой Ишинори. – С этими болотами не все так просто.
– А вы откуда знаете? – громко изумился грузный мужчина, перепугав старого тощего вола, запряженного в телегу.
– Выходит, я прав, болота досаждают вам?
Хаято полностью выбрался из тени, чем еще сильнее напугал и животное, и человека.
– Светлые ками! – воскликнул он. – Я думал, это нечисть лезет!
Ишинори спрятал смешок в кулаке и бросил на Хаято хитрый взгляд.
– Нет, это всего лишь мой друг Хаято, а мое имя Ишинори. Скажите, господин, вы часто ездите этой дорогой?
– Да частенько. А чего?
– Не находили ли вы двух потерявшихся детей? Мальчик и девочка лет шести. Они пропали…
– Так они у нас, жена старосты за ними приглядывает. А вы, что ли, родня? Не больно похожи, уж простите.
– Мы не родня, мы оммёдзи, – сказал Хаято резче, чем собирался.
Крестьянин мигом спал с лица и зачастил:
– Простите мою дерзость! Простите, ради всех богов! Я это не со зла, клянусь.
Хаято раздраженно цыкнул. Все вечно судят по внешнему виду, а как слышат заветное «оммёдзи», так в ноги кланяются. Наверное, думают, что все оммёдзи выходят прямиком из императорского дворца и носят исключительно парадные платья. Впрочем, Хаято знал только Куматани Акиру и Сугисаки Рюноске, но тот не считается. Наверное.
О чем он вообще сейчас думает?!
Хаято несильно ударил себя по голове, и оба свидетеля с недоумением на него покосились.
– Что? – поежился он. – Вези нас в свою деревню.
Дома притулились меж раскидистых дубов и старых ясеней, жались друг к другу в поисках опоры. В долине, где расположилась Каваками, и то больше места, а тут все равно что один общий двор. Их привез Ацуши, двоюродный брат старосты, которого звали Кудо. Братья были очень похожи внешне, разве что Кудо старше и седой наполовину. Его жена вывела из дома двоих детей – тех самых мальчика и девочку, и Хаято не сдержал вздоха облегчения. Все это время он старался не думать о плохом исходе, но даже он понимал, что детей спасло чудо.
Жена старосты объяснила это вмешательством покровителя деревни, обитающего в многовековом камне на границе с болотом. Ему они молились и приносили дары, но люди все равно начали пропадать чаще обычного.