Страница 17 из 64
— Спокойны ночи, Риджина, — сухо кивнул мне Влад.
— Тебе бы тоже не мешало отдохнуть. Ты все-таки ранен.
— Не сегодня, — он прошел мимо меня к двери. — На эту ночь у меня другие планы.
— Но со мной ты ими не поделишься.
— Отчего же, — он обернулся ко мне. Свет лампы осветил его лицо, но глаза так и остались черными провалами. — Я планирую хорошенько набраться. Мне необходимо отключить ненадолго голову, иначе она попросту взорвется. Потому что все это в ней никак не укладывается. Но самое паршивое то, что я чувствую…
Влад резко умолк и судорожно сглотнул, а я поняла, что он так тщательно скрывает от меня. На миг его эмоции прорвались из-за стены, которой он их оградил, и меня окатило жаркой чувственной волной. Я не улавливала их раньше по одной простой причине — Влад скрывал их даже от себя.
Это были слишком острые и сильные чувства. Я аж вздрогнула, а он тут же снова закрылся. Затолкал эмоции обратно в темный чулан подсознания, где хранил их все это время, и навесил сверху амбарный замок самоконтроля.
— Так не должно быть, — прошептала я.
— Не указывай мне, что чувствовать, — разозлился Влад. — Хотя бы на это я имею право.
Он отвернулся, и его лицо оказалось в тени. На миг почудилось, что сейчас он призовет Хаос. Но вместо этого Влад дернул дверь на себя и выскочил в коридор.
* * *
План держаться подальше от Выскочки трещал по швам. Да что там, он был обречен на провал с самого начала! Влад идиот, если не понял этого сразу.
Оказывается, совладать с эмоциями намного труднее, чем убить темную тварь. С монстром все ясно — ударил магией или перегрыз глотку, и все, врагу конец. А что делать, когда враг внутри тебя? Невозможно, уничтожить часть самого себя!
Влад понимал, что теряет контроль. Слишком много эмоций… страсть, нежность, ревность. И над этим всем апогеем какое-то новое, далекое от нормальности желание обладать Риджиной полностью.
Присвоить ее себе, схватить крепко и не отпускать. А если кто-то посмеет посягнуть — растерзать на месте. После чего спрятать ее подальше и рычать — «Моя!», чтобы другие даже близко не подходили.
Что это, если не безумие? Чем сильнее он сопротивлялся этим чувствам, тем громче они о себе заявляли. Все системы его тела и разума одновременно дали сбой. А Риджина только подливала масла в огонь. То она, соглашаясь и дальше играть невесту Гарета, вела себя так, что ее хотелось придушить. А потом вдруг проявляла искреннюю заботу, и на ней немедленно хотелось жениться. И так по кругу.
Влад не соврал ей, он действительно решил напиться. Он не любил алкоголь, но сейчас тот был необходим, чтобы хоть ненадолго отключить голову и заглушить тоску.
Решив, что лучше сделать это подальше от самой Риджины, а то вместе с головой обычно норовит отключиться контроль, Влад спустился на первый этаж мужского общежития. У парней всегда найдется какое-то пойло. Может, качеством не очень, но он сегодня не привередлив.
Вот только до цели Влад не дошел. И, наверное, к лучшему. Еще на подходе к общей спальне Влад ощутил — что-то не так. Началось с рук. Они тряслись так, будто он уже прилично выпил, а он даже не пригубил.
Увы, тремором дело не ограничилось. Следом за ним на дрожащих пальцах появились всполохи магии разрушения. Влад не призывал ее! Она сама рвалась наружу, и как он ни старался, не мог ее сдержать.
Ему повезло — спонтанный выброс был слабым. Пока никто не заметил или не стало хуже, Влад поспешил прочь. Выбежал на улицу и рванул по дорожке вглубь парка, дальше от чужих глаз.
Занимался рассвет, и со стороны все выглядело так, будто Влад отправился на пробежку с утра пораньше. Никто ничего не должен заподозрить.
Спрятавшись за деревьями подальше от зданий Академии, Влад привалился к стволу спиной и уставился на свои руки. Всполохи магии стали слабее, но все еще искрились на кончиках пальцев.
Что с ним происходит? Никогда еще собственная магия не отказывалась ему подчиняться.
До этого Влад лишь слышал истории о том, что бывает с деструкторами, неспособными управлять Хаосом. Если коротко — ничего хорошего. Они опасны, а потому их помещают в специальные клетки, сдерживающий спонтанные выбросы. По сути, это заточение до конца дней. Уж лучше смерть в бою.
Вот и с ним случился настоящий срыв. А как деструктору, не способному контролировать даже эмоции, справиться с Хаосом? Естественно, никак!
У Владу ушло несколько часов на то, чтобы просто успокоиться. Постепенно руки перестали дрожать, а всполохи магии потухли. Оставалось надеяться, что подобное не повторится. Хорошо, что он не успел выпить. Было бы хуже.
Спустя два часа, когда солнце уже окончательно встало, и Академия проснулась, Влад вернулся к общежитию. Там его ждала не самая хорошая новость — вызов к ректору. Что за напасть? Почему неприятности всегда приходят вместе?
Но выбора особо не было, пришлось идти. Отказ ректору вызвал бы ненужные вопросы.
В кабинете его ждал сюрприз. Увы, тоже неприятный. Видимо, такой сегодня день. Ректор был не один, а с Зои. Влад и думать забыл о теперь уже бывшей невесте, но она не собиралась сдаваться.
— Я же говорила, он ведет себя странно! — выпалила девушка, едва он вошел. — Сбежал из лазарета, разорвал помолвку… что дальше?
Влад стиснул челюсти. Зои переходит все границы. Кто дал ей право жаловаться на него?
— Присядь, Влад, — ректор указал ему на кресло. — Я волнуюсь за тебя. То, что рассказала Зои, звучит тревожно. Почему ты покинул лазарет без разрешения?
— Моя нога в порядке. Что мне там было делать? — пожал он плечами. — Сами посмотрите.
Влад задрал штанину, демонстрируя практически затянувшуюся рану. Риджина отлично с ней поработала. Ее магия созидания — нечто!
— Что ж, я рад за тебя, — кивнул ректор. — Но в следующий раз, будь добр, предупреди о своем уходе лекарей и получи их официальное разрешение. Они полночи искали тебя.
— Прошу прощения, я не хотел никого тревожить, — Влад изобразил раскаяние.
— А что насчет помолвки? — напомнила о себе Зои.
— Действительно о ней… — ректор неловко кашлянул. — Влад, ты знаешь, как важны деструкторы для империи. От них в прямом смысле зависит наше выживание. Произвести на свет новых деструкторов — такая же наша прямая обязанность, как защищать империю от темных тварей.
Он говорил так, будто они не люди, а функции. Защищать, произвести, где в этом всем личные желания и чувства? Никто не берет их в расчет, как будто у деструкторов их вовсе нет.