Страница 45 из 59
Глава 21
Глава 21
Дорога к замку сопровождалась молчанием, которое нарушал лишь ритмичный стук копыт. Элис сидела в седле впереди Дракона, доверительно прижавшись затылком к его груди, ощущая мерный, успокаивающий стук его сердца. На ее тонких запястьях и щиколотках все еще отчетливо багровели въевшиеся следы от веревок, но жгучая боль уже отступила. Аскольд применил остатки магии, исчерпанной в недавней жестокой схватке, чтобы залечить ее глубокие раны. Теперь ему требовалось некоторое время на восстановление сил.
Когда под копытами застучали брусчатка и гулкие доски моста, они въехали под мрачные своды замковых ворот.
- Все-таки он привел ее. Еще один артефакт практически у меня в руках, - с плотоядной удовлетворенностью ухмыльнулся Герцог, наблюдая из окна, как колдун и девушка пересекают внутренний двор.
Спешившись, Дракон бережно снял Элис с лошади, и повел ее под темный пролет одной из замковых арок. Преодолев долгий подъем по винтовой каменной лестнице, они оказались у массивной железной двери. Колдун сделал быстрое, едва уловимое движение кистью руки, и тяжелая створка без единого скрипа отворилась.
За ней скрывалась небольшая комната. Несмотря на царивший полумрак, здесь было сухо и уютно: камин весело потрескивал поленьями, источая приятное тепло. Справа, прижавшись к шершавой стене, стояла широкая кровать, устланная пышными овечьими шкурами. Слева, прямо под крошечным, похожим на бойницу окошком, расположился небольшой стол с двумя глубокими креслами по бокам. Ближе к источнику тепла возвышалась огромная купель, высеченная из цельного куска гранита. Дракон, аккуратно придерживая Элис за дрожащие плечи, подвел ее к постели и усадил на шкуры.
Затем колдун щелкнул пальцами. Раздался сухой треск, и пустое каменное жерло купели моментально заполнилось горячей водой, на поверхности которой кружились яркие лепестки цветов, источающие тонкий аромат. Повернувшись к выходу, Аскольд снова произвел короткие манипуляции руками, сопровождающиеся слабым свечением:
- Отдыхай, - произнес он, нежно проведя тыльной стороной ладони по ее бледной щеке. - Я вернусь немного позже и окончательно уберу оставшиеся рубцы. Мне нужно ненадолго уйти по делам замка, но здесь ты в полной безопасности. Я наложил на дверь древнее заклинание: никто, кроме тебя, не сможет ее открыть. Даже я. Чтобы дверь отворилась, просто приложи ладонь к изображению глаза в ее центре. И главное: никому не открывай, кроме меня. Мой голос ты знаешь.
Массивная дверь бесшумно закрылась за его спиной. Элис медленно огляделась. Толстые каменные стены и глухой звук засова внушали долгожданное чувство защищенности.
- Как же я хочу в эту теплую воду! А потом - спать до самого утра, - с тихой, изможденной улыбкой пробормотала она себе под нос и шагнула к купели.
Смыв с себя въевшуюся грязь, усталость и страх последних дней в приятной, благоухающей воде, Элис опустилась на мягкие шкуры и моментально провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Сколько прошло времени - час или вечность - определить было невозможно. Внезапный, отчетливый стук в дверь заставил ее вздрогнуть и вырваться из плена сновидений.
Даже не сомневаясь, что это вернулся Аскольд, Элис вскочила с постели, подбежала к выходу и приложила ладонь к резному изображению глаза в центре двери, забыв наставления Аскольда. Охранные чары с тихим шипением растаяли, и тяжелая дверь мягко распахнулась.
На пороге, едва заметно улыбаясь, стоял Герцог.
*
В то время, когда Дракон и Элис въезжали в замок, в покои Герцога вошел высокий крепкий мужчина в лиловой мантии. Грубое, словно вырубленное из камня лицо с густыми бровями и прищуренными темными глазами, вызывало тревожное ощущение. Это был ни кто иной, как верховный эмиссар Темного Ордена.
- Дракон уничтожил моих лучших людей из «Серых Гончих» и забрал девчонку, - без предисловий, сообщил он.
Герцог сидел в высоком кресле, положив подбородок на скрещенные пальцы, задумчиво глядя в окно. Он нехотя повернул голову в сторону эмиссара, пару секунд смотрел на него, а затем сказал:
- А чего ты ожидал, Лютер? Дракон в точности следует моему плану. Он спас девку от бандитов, выставив себя ее спасителем, и только что доставил ее в замок.
- Но это были не бандиты, а «Серые Гончие»! Лучшие наемники ордена!
- Не думаю, что он разбирался, кто перед ним, - герцог устало посмотрел на Лютера. – А ты, никак, его боишься?
Эмиссар в замешательстве ответ взгляд.
- Я бы не доверял ему, - пробормотал он.
- А я и не доверяю, - ухмыльнулся герцог. – Ни ему, ни тебе.
- Но, - эмиссар запнулся.
Герцог откинулся на спинку кресла.
- Хочешь сказать, что всецело предан мне? Неееет, - герцог смотрел на эмиссара с насмешкой. – Только страх заставляет тебя быть таким верным. Ты уничтожил дом Дракона и сжег его невесту. И ты до дрожи боишься, что он узнает, чьих рук это дело.
- Но свидетелей не осталось! – возразил Лютер. – Он не может узнать.
- Я могу ему это сказать, - хрипло рассмеялся Герцог. – Но не стану. Меня устраивает твоя верность, вызванная страхом.
Герцог с трудом поднялся из кресла и подошел к окну.
- А кстати, - он резко обернулся к эмиссару. – Ты не прав, что свидетелей не осталось.
Лютер побледнел.
- Его малолетняя сестра? Но она погибла!
- Она жива. И она у меня в замке, но ничего не помнит. Молись, чтоб и не вспомнила, иначе Дракон устроит тебе показательную смерть. А я еще не готов лишиться твоих услуг. – Герцог махнул рукой в сторону выхода, приказывая Лютеру убираться из покоев.
Тот склонил голову в поклоне и направился к выходу.
- И не смей ее и пальцем тронуть, - громко сказал Герцог вдогонку эмиссару. – Если хоть волос упадет с ее головы и мой ритуал сорвется, я лично медленно изжарю тебя на железной решетке в твоей же пыточной. А пока лучше узнай, что делал Дракон на апристани.
Когда дверь за Лютером закрылась, Герцог вновь посмотрел в окно и пробормотал себе под нос:
- Пожалуй, мне пора наведаться к темноволосой.
Зеленый луч скользнул по герцогу, и он превратился в того самого лавочника из антикварной лавки.
*
Элис открыла дверь и, увидев продавца из лавки вместо Аскольда, от неожиданности сделала шаг назад. Герцог бесшумно шагнул через порог, и в комнате мгновенно стало тесно от его тяжелого, давящего присутствия. Элис отшатнулась, ощутив, как остатки сна мгновенно испарились, уступив место ледяному ужасу.