Детектив на лето

— Спасибо, — сказала она в микрофон. — Я просто люблю делать то, что люблю.

Как редактор я не могла не отметить тавтологию. Вышло немного нарциссично, но эффектно.

Когда все немного улеглось, я решила уйти, так как жара делала из меня существо вялое и бесполезное. Однако Зинаида Петровна перехватила меня у сцены.

— Подождите, Вера! Сейчас будет общее фото.

Мы выстроились: победительница в центре, жюри по бокам, участницы позади. Я стояла слева от Людмилы и чувствовала легкий аромат ее духов — что-то цветочное, холодное.

— Скажите честно, — тихо произнесла она, не поворачивая головы. — Мое варенье правда было лучшим?

— Оно было.. убедительным, — ответила я, все еще ощущая себя самозванцем на этом празднике.

— Это не одно и то же, — заметила она.

— А теперь фото нашей победительницы отдельно! С призом! — бодро объявил ведущий.

Людмила вышла вперед с легкой улыбкой человека, который знал, что это не просто фото, а материал для будущей истории успеха. Серебряный ковш она держала аккуратно, под правильным углом к солнцу, так, что металл эффектно поблескивал.

— И для районного портала, пожалуйста. Прекрасно! — крикнул фотограф. — Просто идеально.

Людмила, проходя рядом, почти не размыкая губ, обронила в пустоту:

— Главное — поймать момент.

Я снова подумала, что красотке самое место на ковровой дорожке, а вовсе не на фестивале приморского городка.

После фотосессии участницы разбрелись. Кто-то упаковывал банки, кто-то обсуждал, где продолжить празднование. Ведущий сообщил, что через час в Доме культуры состоится официальное вручение дипломов и интервью для прессы.

Людмила предупредила, что отойдет поправить макияж, и аккуратно поставила ковш на стол организаторов.

Я ушла к морю, хотелось проветрить голову и выпить чего-нибудь прохладительного на набережной. Когда вернулась, площадь заметно опустела. Скатерти шуршали на ветру, баннер слегка перекосился.

Зинаида Петровна стояла у сцены с озадаченным выражением на лице.

— Вы Людмилу не видели? — поинтересовалась она у меня.

— Она же должна быть в Доме культуры.

— Вот именно, что должна.

Оказалось, на вручение дипломов Людмила не пришла. Телефон сначала не отвечал, потом стал недоступен.

— Может, домой ушла? — предположила я. — Устала, перегрелась..

— Без диплома? — нахмурилась Зинаида Петровна. — И без интервью?

Ее племянница Катя подошла ближе.

— Странно, с ее-то тягой к всеобщему вниманию, — тихо добавила она. — Кстати, ковша тоже нет.

Мы все посмотрели на стол организаторов. Главного приза там не было.

— Его забрали в зал? — спросила я.

— Нет, — ответила Зинаида Петровна. — Людмила оставляла его здесь.

Я вспомнила, что и сама видела этот момент.

— Может, она его взяла, прежде чем отправиться домой? — осторожно предположила я.

— Возможно, — кивнула Катя. — Но проигнорировать вручение дипломов? Не похоже на нее.

В этот момент к нам подошел корреспондент с блокнотом.

— А где героиня дня? Мне сказали, она согласилась на комментарий.

Зинаида Петровна поджала губы.

— Она.. скоро будет.

Но в ее интонации не было уверенности.

Я поймала себя на том, что слышу в голове голос победительницы: «Главное — поймать момент».

Кажется, кто-то действительно его поймал, вот только мы пока не понимали, кто и для чего.

Если бы Людмила просто ушла домой, максимум, что ей грозило бы, так это укоризненное замечание от Зинаиды Петровны и пара язвительных комментариев в чате фестиваля.

Я помогала Зинаиде Петровне с Катей разбирать инвентарь, провожать участниц, а сама думала о том, что сегодня я ни минуты не посвятила работе. Впрочем, к вечеру мои чаяния отошли на второй план.

Стало ясно: домой Людмила не возвращалась.

Первой это заметила Лариса из булочной, для которой распорядок клиентов был частью мироустройства. Заведение располагалось на первом этаже дома, в котором жила Людмила. После ее звонка Зинаида Петровна, кинув быстрый взгляд на нас с Катей, скомандовала следовать за ней.

Мы переглянулись, одновременно обреченно вздохнули и поторопились вслед за женщиной.

— Она всегда приходит в шесть ноль пять, — сообщила Лариса, уперев руки в бока. — Берет миндальный круассан и черный кофе, а сегодня не пришла. Хотя обещала зайти после фестиваля, поделиться впечатлениями и достижениями.

— Может, решила начать новую жизнь без глютена? — осторожно предположила я.

Булочница посмотрела на меня с той же снисходительностью, с какой терапевты смотрят на пациентов, уверенных, что у них редкая тропическая болезнь.

— Женщина, которая ежедневно выкладывает десерты в блог, не начинает худеть внезапно.

— Да, — деловито добавила Катя. — Сначала надо прогреть аудиторию.

— Вот именно, — кивнула Лариса. — А у нее сегодня вышел пост: «Иногда победа — это только начало».

Зинаида Петровна поспешила подняться в квартиру Крымовой, а мы проверили блог Людмилы с Катиного телефона, обновлений в нем не было. Районный чат напоминал тем временем роман авторства местных жителей в жанре абсурда.

«Ее увез черный внедорожник!» «Я видела белую машину!» «Ковш найдут на дне моря, вот увидите». «Слишком красивая она для честной победы», — прислал голосовое некий Виктор.

— Это аргумент? — удивилась я.

— Для нашего города — вполне, — серьезно ответила Катя.

Жара спадала, но напряжение, наоборот, сгущалось. Телефон Людмилы по-прежнему не отвечал. Как я успела выяснить, жила она в квартире одна. Родственников в этом городе у нее не было, сюда Крымова перебралась лет десять назад в гордом одиночестве.

— Может быть, нам стоит обратиться в полицию? — осторожно спросила Катя.

— Давай с Тамарой Ильиничной посоветуемся, — после некоторых раздумий ответила ей тетушка, успевшая вернуться ни с чем.

Старушку мы нашли у Дома культуры. Столы успели убрать, горожан на площади почти не осталось. Туристы предпочитали для прогулок набережную, а местные, должно быть, поспешили по домам к ужину.

Тамара Ильинична еле катила за собой внушительных размеров тележку, само собой, своего любимого ярко-розового цвета.

— Добрый вечер, — начала я.

— О, столичная гостья, — усмехнулась та, едва повернувшись в нашу сторону.

— Вы Крымову не видели? — без лишних сантиментов спросила Зинаида Петровна у приятельницы.

Та посмотрела на нас исподлобья и произнесла с укором:

— Она же пропала, как и ковш, еще вы тут ходите втроем, подозрительно это все.