Страница 40 из 55
Я бродила по дому, понимая, что уже сама не помню, какая дверь куда ведет. Запутанные коридоры, потайные ходы, скрытые лестницы, выезжавшие при нажатии определенных кнопок. Мое тело, зажатое в джинсы и простую футболку, чувствовало себя инородным среди бархата, шелка и резного дерева. Почти случайно я забрела в одну из любимых комнат тетки — будуар. На туалетном столике все сохранилось в том виде, в каком было при ней. Все так же лежали пуховки, коробочки с блестками, стоял флакон духов с полустертой надписью «Шанель № 5». Трюмо с зеркалом, в детстве казавшееся мне громадным. Я поймала в нем свое отражение: грустные глаза, темные волосы, собранные в хвост, напряженная складка между бровей. Типичная серая мышь.
И тут мой взгляд упал на маленькое круглое зеркальце на цепочке, брошенное среди всего этого хлама. Солнечный зайчик? Вечером? Нет, просто отсвет заката от окна. Но память вдруг выдала картинку: я, маленькая, однажды потерялась в этом лабиринте комнат, и тетка, смеясь, пускала мне на стену зайчиков из такого же зеркальца. «Иди за светом, Оленька! Он всегда выведет!»
Я резко отвернулась от зеркала. Сентиментальность — это тоже иллюзия. Мне же нужна была четкая система. Осмотреть дом, составить опись, понять, как действовать дальше.
Когда я вышла в коридор, явственно услышала легкий сухой щелчок — как будто где-то внизу хлопнула дверца. На лестнице никого не было. Только в зеркале напротив мелькнуло мое лицо. А рядом с ним, на мгновение, словно наложившись на отражение, — чей-то другой, незнакомый силуэт. Я резко обернулась. За окном, в сыроватом мареве летнего вечера покачивалась верхушка старой ели.
Сердце застучало в районе горла.
— Кто здесь?
Из вентиляционной решетки над головой с тихим шелестом посыпалась пыль. Сверху, с чердака, донесся странный звук металлического шарика, который покатился по деревянному полу. И снова наступила тишина.
— Здравость ума, Оля, — сказала я себе вслух, и голос прозвучал чужим в тишине злорадно затаившегося дома. — Твердая почва.
Наверняка это была очередная иллюзия, просто игра света. Дом в жару рассыхается и скрипит. Только и всего.
* * *
Я проснулась в своей комнате на втором этаже от того, что кто-то тихо, настойчиво стучал. Сначала мне показалось, что в мою дверь, но потом поняла, что звук раздается где-то в глубине дома, в стене или в пустоте между этажами. Стук был механический, словно щелкала освобождаемая пружина. Следом за этим на весь дом зазвучало бодрое «Ку-ка-ре-ку». Еще одна шутка от тетки. Заснуть повторно не удалось. Поворочавшись в своей постели, я все-таки встала, натянула джинсы, свежую футболку, собрала волосы в гульку и спустилась.
На кухне еще никого не было, я решила заварить себе кофе и осмотреть шкафчики. Вряд ли тетка стала бы хранить что-то важное здесь, но никогда не знаешь.
— Ну, тетя, где там эти твои новые механизмы, — бормотала я, выдвигая кухонные ящики и прощупывая их на предмет двойного дна.
Федор появился в дверях бесшумно. Собранный, застегнутый на все пуговицы. Казалось, он не ложился. Под глазами красовались все те же темные круги, что и вчера. В руках у него был план дома.
— Вот, принес, чтобы облегчить поиски. Некоторые стены здесь всего лишь фальшпанели, ориентируйтесь на оригинальный план.
— То есть сначала вы прибрали бумажку к рукам, а теперь решили отдать? — догадалась я.
— Так будет честно. Ведь это было в сундуке, а значит, может быть важным..
В кухню по-хозяйски ввалился Павел с упаковкой питьевой воды и мешком картошки, который он поставил у окна.
— Случайно услышал, что вы говорили про сундук? — спросил он, направляясь к плите.
— Говорим, — отозвался Федор, наконец оторвавшись от чертежа и передав его мне. — Он в мастерской.
— Был, — поправил Павел, не оборачиваясь. — После ночи его не стало.
Я замерла с чашкой у губ.
— Что значит «не стало»?
— Значит, украли. — Павел грохнул чайником о плиту. Звук был громким, как выстрел в тишине. — Вообще-то, если вы хотели его сохранить, надо было искать место понадежнее. Я мастерскую не закрываю. Кроме нас всех тут вчера были сантехники, садовник иногда берет кое-какие инструменты. Да мало ли кто мог..
Федор побледнел.
— Это невозможно.. Там же..
— Там же что? — резко обернулась к нему я.
Он сглотнул, снял очки, начал нервно протирать линзы краем рубашки.
— Кажется, я догадался, что это за сундук. В дневниках она называла его своим «черным ящиком». Она могла туда.. что-то вложить. Не в сам сундук, а замаскировать это. Как раз хотел предложить вам осмотреть подкладку.
— Что, по-вашему, она могла туда спрятать? — настаивала я.
— Правду, — тихо сказал Федор. — Про то, что случилось много лет назад. Пойду спрошу у остальных, возможно, кто-то взял его шутки ради.
— Кажется, атмосфера накаляется, — заметил Павел. — Все заинтересованные лица собрались, не миновать беды.
Он с ухмылкой принялся заваривать свой растворимый кофе.
— Извините, вчера мы толком не поговорили, — протянула я. — Вы тут надолго?
— Осталось доработать две недели.
Этот Павел начинал казаться подозрительным. Я не успела даже бегло осмотреть сундук, а он пропал. Кто знает, не сам ли Павел его вынес? Тоже хочет помешать мне в поисках? Хотя какой у него мотив? Не все ли равно наемному работнику, кто получит наследство? Может, решил, что тетка могла там спрятать драгоценности. Все, кто знал тетку, покрутили бы пальцем у виска. Однажды в лихие 90-е в ее квартиру залезли воры, и с тех пор она принципиально не хранила в своих домах ничего дорогого. Все мелкое, что имело ценность, помещалось в банковскую ячейку. Разве что картины висели в городской квартире на сигнализации.
— Кстати, Виктор Леонидович сказал, вы ищете завещание?
— А вы знаете, где оно может быть?
— Наверное, кто-то считал, что в сундуке. На самом деле Федор прав, это был сложный механизм, при помощи которого можно было управлять домом.
— Так вот что вы делали для нее все это время..
— О нет! Ваша тетя была умной женщиной. Она постоянно нанимала разные бригады на разные виды работ. Когда я к ней устроился, большая часть работ была сделана. Сам не знаю до конца, какой пульт и какая кнопка за что отвечает. Я шутил, что Анатолия Викторовна готовит свой театр прямо тут, дома. И все это управлялось, надо думать, из сундука. Интересно, зачем его сперли?
— Может, кто-то боится, что при помощи сундука я смогу отыскать другой вариант завещания?
Павел приподнял бровь и задумчиво покивал головой.