Страница 30 из 55
Марк Качим Приблудный воришка
На этот раз исчезла губка. Уже вторая за три дня!
Сева с досадой швырнул грязную тарелку, которую так и не начал мыть, в корыто с подогретой водой и пошел распаковывать новую — благо губки для мытья посуды продавались пачками, и он как раз вчера такую купил. Но если так будет каждый раз повторяться, ему этого запаса и на неделю не хватит.
А вчера он недосчитался тряпки. Такой нелепо-жизнерадостно розовенькой, тоже одной из нескольких в пачке.
Он просил продавца посмотреть, нет ли других расцветок, но девушка лишь пожала плечами, мол, завезли только такие.
Сева не стал упорствовать. В конце концов, кому какая разница, какого цвета тряпкой он стол протирает. Тем более что Сева в принципе не собирался приглашать гостей.
Но, видимо, гости нашли путь в его дом сами. Тряпка, губки — это был далеко не весь список. И если носков он регулярно недосчитывался и дома, в городской квартире, то щеточку для обуви, дорогую фирменную зубную щетку, которую он специально заказывал на маркетплейсе, и тапочек из новенькой, специально купленной для поездки в родительский дом пары на происки вероломной стиральной машины было не списать.
Сева помыл посуду, разложил ее сушиться на лавочке во дворе и вылил грязную воду под старую яблоню, как всегда делала мать. Мыльная вода вряд ли была полезна растению, но мать жила в этом доме больше семидесяти лет и поступала так каждый день, а яблоня была живее всех живых. Сева решил, что месяц его отпуска вряд ли как-то изменит ситуацию, а новые хозяева пусть поступают как хотят. Может, они и вовсе спилят дерево, кто знает. Хотя об этом Сева предпочел бы не знать — яблоню было жалко. Собственно, поэтому он и решился на продажу: после смерти родителей ухаживать за домом и садом было некому.
А приезжать сюда от силы раз в год и видеть, как некогда ухоженный дом скукоживается и ветшает, было еще больнее.
— В доме нужно жить, — раз за разом повторяла мать. — Без человека он не может.
Сева смеялся: ну надо же такое придумать. Его городская квартира без малого десять лет пустовала, пока Сева ее не купил, и ничего. Не развалилась. Но, приехав в отчий дом через год после смерти мамы, Сева ужаснулся, увидев, в каком он состоянии. Окна мутные, будто затянутые бельмами глаза старика, крыша пошла пятнами, краска на стенах полопалась. Входить внутрь было страшно, но было уже поздно выезжать обратно в город, пришлось бы петлять по проселочным дорогам в темноте. Сева с опаской, но открыл дверь и вошел внутрь.
А утром не поверил своим глазам — дом словно расправил плечи. И окна уже были не такие грязные, и ржавчины на крыше оказалось немного, больше было оставшихся с прошлой осени опавших листьев. А краска.. она потрескалась, еще когда отец жив был.
Королевой дома была печка. Огромная, добротная. Ее возводил прадед-печник. Сейчас было лето, и топить необходимости не было, но Сева все равно разводил по вечерам огонь — с ним было веселее. Готовить в печи он не умел, да и зачем? Поэтому печка служила скорее камином да развлечением, добавляя уюта и колорита в его одинокие теперь вечера.
Днем же грустить было некогда.
— Ну ладно, начнем, — сказал сам себе Сева.
Собираясь в поездку, он прошерстил садоводческие сайты и закупился нужной техникой и химией. Он не был великим торговцем, но понимал: ухоженный сад прибавит стоимости, а времени прошло не так много, чтобы он совсем одичал. Удобрить деревья да кусты, опрыскать все от вредителей, покосить траву, обрезать все, где нужно.. С помощью интернета да кузькиной матери должен был справиться.
Начал Сева с того, что нарезал роз. Ну просто потому, что они классно пахли и явно просились в любимую мамину вазу. Потом насобирал клубники. Она уже сходила и была сладкая-сладкая. Мало, но на его долю хватило. Нашел мяту, смородину и заварил чай с ароматными листьями. И только потом наконец-то взялся за новенькую ручную газонокосилку.
Стебли хрустели, брызгали соком. Скоро у Севы насквозь промокли легкие кроссовки, и ноги до колена стали ярко-зелеными. Не страшно. Он докосил, вытрусил измельченное травяное крошево в давно опустевший компостный ящик. Потянулся за тряпкой, чтобы протереть газонокосилку — раз уж оставлять технику в подарок новым хозяевам дома, так уж ухоженную, — и замер.
Старенькое полотенце из микрофибры, много лет верой и правдой служившее Севе в машине и замененное, потому что дырок в нем было больше, чем в дуршлаге, исчезло.
Да что ж за Барабашка-то тут завелся?!
— А ну, Дед Мороз, выходи.. — пробормотал Сева себе под нос и внимательно огляделся.
Сад был небольшой, но старый, и поэтому казался очень густым. И все же дряхлый, хлипкий деревянный заборчик просматривался сквозь деревья. Сева прошелся вдоль него и убедился, что огромных дырок нет, а вот маленьких полно. В том числе и в той части, что выходила на тихую деревенскую улочку. Пока он занимался своими изысканиями, мимо, бренча колокольчиком, прошла чья-то корова, и Сева подумал, что неплохо бы купить у соседки молока. А заодно и разузнать, много ли этим летом приехало к бабушкам ребятишек.
Или все-таки Барабашка?..
Уже вечером, сидя на крыльце с кружкой молока и купленным в местной лавочке рогаликом, Сева вспомнил, как мать оставляла блюдечко молока под крыльцом.
«Хозяину», — поясняла со смешком, сама не веря во все это.
Сева откусил рогалик, запил молоком. Прожевал, посмотрел на выпечку. Точь-в-точь такие же он покупал много лет назад. Они лежали в деревянном поддоне на прилавке, румяные, пахнущие так, что живот подводило от голода, и буквально манили к себе. В магазин их привозили каждый день и еще задолго до закрытия распродавали все до единого.
А почему бы нет?.. Сева усмехнулся, но пошел искать блюдечко.
— А, гулять так гулять, — решил он. Налил молока не в блюдечко, а в пластиковую ванночку из-под плавленого сыра. И щедро накрошил в него рогалик.
Чувствуя себя немного глупо, Сева сунул подношение в пролом в досках, вернулся на крыльцо. Доел рогалик, допил молоко и ушел спать.
* * *
Утром исчезла прихватка. Сева варил себе яйца всмятку — местные, деревенские. Он предвкушал тягучий оранжевый желток, крутой белок и никаких соплей между ними. Но прихватки, чтобы схватить кастрюльку, вылить из нее воду в подготовленное ведро и залить яйца холодной водой из бутылки, вдруг не оказалось.
Переварятся же! — испугался Сева и схватил старенькое кухонное полотенце, ветхое, но чистое. Завтрак был спасен, но прихватка не нашлась даже после тщательных поисков.