Страница 16 из 55
Профессор, проводивший экспертизу, рассказал, что церковные рукописные книги «крылись» переплетами из деревянных досок, обтянутых кожей. Иногда вместо кожи использовали парчу, узорчатый бархат, атлас и другие дорогие ткани, а поверх прикрепляли металлические бляхи — жуки или «жуковины», угольники, средники. Переплеты некоторых роскошных рукописей заключали в золотые и серебряные оклады. Верхнюю крышку украшали драгоценными камнями. Те, что были украдены из храма, профессор определил как дорогие. Особо ценными были три колумбийских изумруда, ограненные примерно так же, как тот, что он теперь держал в руках.
— У изумрудов есть своя, только им свойственная огранка, но пришли к ней не сразу, — вещал профессор. — Ступенчатую огранку «изумруд» только в семнадцатом веке придумали. Грани располагались параллельно, одна над другой. Это придавало камню прямоугольную форму со скошенными углами и широкой верхней площадкой, от которой снизу спускались ярусы-ступени. До этого гранили проще, грубо, но тоже старались сохранить природную форму камня.
Иван тогда спросил, почему профессор счел самыми ценными именно изумруды, ведь все они не самой «чистой воды»: внутри каждого были то ли трещины, то ли сколы, то ли вообще муть какая-то.
— Это называется «включением», — пояснил профессор. — Удивительно, но то, что для других камней считается изъяном, для изумруда, наоборот, показатель подлинности камня. Натуральный изумруд почти всегда со «включением».
Все это вспомнилось сейчас, когда он смотрел на камешек, вынутый, как он полагал, из Денискиных штанов.
Интересно, откуда он взялся?
Иван поднялся и решительно прошагал в комнату сына. Дениска спал, разметав руки, и совсем по-детски посапывал.
— Эй, проснись. — Он растормошил сына и ткнул ему под нос бусину.
— Откуда она у тебя?
— Чего? Не знаю, — пробормотал Денис и хотел повернуться на бок.
— Отвечай, когда отец спрашивает! — рассвирепел Иван.
Денис сел и ошарашенно вытаращил глаза.
— Откуда взял камень? — повторил он.
— У девчонки одной.
— Сама дала? Выменял?
— Нет.. забрал просто, — смутился Денис.
— Что за девчонка? Знаешь ее?
— Не очень. Она у школы живет. Вроде из Москвы. К бабке на лето приехала.
— Зовут как?
— Кажется, Ленка.
— Сколько лет?
— Маленькая. Второй или третий класс окончила примерно.
— Маленькая? — прищурился Иван. — Так ты, выходит, рэкетом занимаешься? Малышей обираешь?
— Да что ты, батя! Каким рэкетом? — задохнулся Денис. — Мы ж в шутку просто!
— Не ори. Мать разбудишь, — прошипел Иван. — Ладно, спи. Завтра поговорим.
Иван не задумывался, уснул ли после их разговора Денис, но сам он не сомкнул глаз до утра. И на то была веская причина.
Пять лет назад — он тогда уже служил в Александрове и перевез сюда семью — в городе случилось убийство. Жертвой стал шестидесятипятилетний старик по фамилии Рачков. Труп обнаружили в парке Свистуша на берегу реки Серой. Рачков был задушен и брошен в кусты. Деньги и документы остались в карманах. Кому и за что понадобилось убивать бедного пенсионера, никто так и не понял. Никаких богатств за Рачковым не числилось. Только ходили по городу слухи, что еще мальчонкой он вроде как попался на продаже камешков. А были те камешки из не найденных до сих пор сокровищниц Ивана Грозного, проживавшего в Александровской слободе целых семнадцать лет и отсюда правившего Россией с помощью своих верных псов — опричников.
Верно то было или нет, установить не удалось. Никаких следов преступления малолетнего Рачкова найти не удалось, да и какая продажа, когда на дворе семидесятые годы? В общем, никто в эти слухи не поверил, хотя проверку провели как положено. А занимался этим как раз Иван.
Он был не местным, поэтому про своего тезку почти ничего не знал. То есть знал, конечно, но в объеме школьной программы. Про то, что происходило в Александровской слободе, в учебниках не говорилось, а происходило многое. Здесь Иван Грозный основал опричнину, принимал иностранных послов, селил своих жен и хранил свои богатства. Среди них особенно славилась Либерия — библиотека, которую царь собирал долгие годы и охранял пуще зеницы ока.
Но самое интересное заключалось для Ивана в историях, связанных с пресловутыми подземными ходами, которых будто бы на территории слободы было нарыто великое множество, и вели они чуть ли не до самой Москвы. Местные жители с пеной у рта утверждали, что из подземелий шла «государева труба», по которой можно было проехать на лошадях и беспрепятственно покинуть царскую резиденцию.
Коренные жители также вспоминали свидетельства предков об «огромных подвалах в два ряда» и рассказывали, что уже после революции из Успенской церкви по одному подземному ходу водили школьников на экскурсию.
Именно в подвалах Успенской церкви, по легендам, хранились сокровища Ивана Грозного. Слухи поддерживались тем, что и ученые не сомневались в наличии на территории слободы разветвленных подвалов и тайных помещений.
Скептическое отношение ко всем этим «киношным» — как Иван их называл — историям исчезло в тот момент, когда в архивах МВД он нашел два похожих дела. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом подросток из поселка Заря Анатолий Шелетов был задержан при попытке продать знакомому несколько книжных обложек с шитьем и каменьями. Пацана допросили, но толком указать, где находится подвал с книгами, парень не смог. В другой раз подросток вынес из подвала сундук с серебряными копейками, но вспомнить смог, лишь как провалился в подземелье в угловой башне храма. Там, в подвале, он нашел склеп со скелетами в облачении, снял с одного из них перстень, родители его продали и купили на эти деньги корову.
Все это заставило Ивана взглянуть на преступление под другим углом.
Он тогда задумал доказать связь между убийством Рачкова и сокровищами Ивана Грозного. Версия возникла сама собой. У Рачкова были какие-то ценности из царской сокровищницы. Некто узнал об этом и, убив старика, завладел ими.
Ради этой версии Иван разве что землю рогом не рыл, но доказательств не нашел. Дело об убийстве Рачкова осталось «висяком», а Ивану чуть было не пришили «служебное несоответствие».
И вот теперь его собственный сын притащил в дом камешек, подозрительно похожий на те, что находились в «царской сокровищнице». Ведь и тогда, много лет назад, камни находили именно дети. Им же пути не заказаны! Они всюду пролезут!