Страница 6 из 58
Ответа не последовало. Я вздохнула и пошла следом. Внутри первый голос говорил: будь осторожна. Второй, не нарывайся. Третий, самый тихий, говорил: интересно.
Я прислушалась к третьему. Это был плохой выбор, наверное. Но у меня давно уже не было привычки делать хорошие выборы.
Мужчина поднялся, подхватил папку и направился к выходу. Меня же повели на улицу, но вместо того, чтобы оставить в привычном кирпичном здании участка, усадили в закрытый темный экипаж. Мы ехали минут пятнадцать под мерный стук копыт по булыжной мостовой. Я вовсю крутила головой, пытаясь запомнить маршрут, но за окнами мелькали одинаковые коричневые фасады и угольный дым.
Наконец, экипаж остановился. Мы вышли перед строгим, мрачным зданием из темного камня. Никаких вывесок, никаких опознавательных знаков, гербов или распахнутых дверей для граждан. Только тяжелая дубовая дверь и двое хмурых караульных на входе, которые при виде моего спутника вытянулись.
Мы миновали лабиринт пустых коридоров. Вокруг было подозрительно тихо. Никакой суеты, пьяных дебоширов или плачущих просителей.
— Тайная полиция? — не удержалась я, когда мы спускались по очередной лестнице.
— Отдел по особым вопросам, — не оборачиваясь, отчеканил он.
— Это одно и то же, только с красивым названием для отчетности, — пробормотала я под нос.
Он не ответил. И вот тут мне впервые по-настоящему стало не по себе. Шутки шутками, но мой внутренний радар, привыкший классифицировать опасности, прямо сейчас орал благим матом: «Влада, ты влипла. Это не просто полиция. Это люди, после встречи с которыми бесследно исчезают».
Меня завели в небольшую комнату для допросов. Серые стены, блеклый свет от электрической лампы под потолком, два стула и длинный металлический стол. На столе папка, конверты и стакан с водой.
Я посмотрела на стакан.
— Это вода или попытка подкупа?
— Вода, — сказал следователь, садясь напротив и открывая папку.
— Жаль. Чай был бы убедительнее.
Он не улыбнулся. Но я и не ждала.
Он достал лист и начал читать — монотонно, как читают официальные документы, когда хотят, чтобы вы почувствовали их вес.
— Задержана вчера вечером. Без документов, без средств, без адреса проживания. При задержании вела себя спокойно. — Он поднял взгляд. — Хотите что-то добавить?
— Хотела бы добавить завтрак. Но это, наверное, не то, о чём вы спрашиваете.
— Откуда вы приехали?
— Это сложный вопрос.
— Вы уже это говорили.
— Потому что это по-прежнему правда.
Тишина. Только за стеной слышны чьи-то тихие голоса. Он смотрел на меня с тем же ровным, закрытым выражением, и я подумала, что он умеет ждать. Это профессионально выработанное терпение — не естественное, а приобретённое. Интересно, что его научило.
— Вы понимаете, где находитесь? — спросил он наконец.
— В отделе по особым вопросам, — сказала я. — Без еды, без документов и с очень ограниченным пониманием происходящего. В целом — да, понимаю.
— Это не пугает вас?
Я подумала секунду. Честно подумала.
— Знаете, нет. — Это прозвучало так же странно для меня, как, наверное, для него. — Я пробовала испугаться. Не получилось. Наверное, что-то со мной не так.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Потом он сказал в сторону двери:
— Вест.
Дверь открылась. Мужчина лет сорока — флегматичный, с усами, с видом человека, которого давно уже ничто не удивляет.
— Чай. И что-нибудь поесть.
— Слушаюсь.
Дверь закрылась.
Я смотрела на следователя.
— Это попытка подкупа?
— Это попытка получить нормальные ответы, — сказал он ровно. — Голодный человек разговаривает хуже.
— Вы используете мои же слова против меня. Это нечестно.
— Это эффективно, — сказал он. И снова открыл папку.
Я почти улыбнулась. Почти — потому что решила, что улыбаться следователю тайной полиции в первый же день в незнакомом мире — слишком обнадёживающий сигнал. Пусть пока думает, что я сложная.
Хотя, честно говоря, он, кажется, уже так и думал.
Чай принесли быстро. И хлеб с маслом, и что-то похожее на холодное мясо с зеленью. Я ела с достоинством — то есть изо всех сил сдерживалась, чтобы не есть слишком быстро, потому что последний раз я нормально ела вчера утром.
Каэн ди Варрен ждал. Терпеливо. Смотрел на свою папку, иногда что-то перелистывал. И ни разу не посмотрел демонстративно на часы. Я оценила.
— Хорошо, — сказала я наконец, отодвигая тарелку. — Спрашивайте.
— Откуда вы? — повторил он. В третий раз. Терпеливо.
Я посмотрела на него. Потом на окно с матовым стеклом. Потом обратно на него.
— Вы мне не поверите.
— Это моя работа — решать, верить или нет. Ваша работа — говорить.
Я подумала секунду. Потом решила, что терять мне нечего. В буквальном смысле — у меня не было ни документов этого мира, ни денег, ни жилья, ни одного знакомого в радиусе неизвестного количества миров. Осторожность в таких обстоятельствах — роскошь.
— Ладно, — я глубоко вздохнула, унимая дрожь в пальцах. — Вы хотите правду? Получайте. До вчерашнего вечера я работала в библиотеке. В самой обычной городской библиотеке, где тихо и пахнет старой бумагой. Я выросла в детском доме, у меня нет влиятельных родственников или поддельных паспортов. А попала я сюда… ну, если честно, я просто потянулась за журналом на полке, потом пространство схлопнулось, и я рухнула на вашем рынке прямо в грязь. Мой мир — другой. Там нет ваших трамваев на угле, зато есть интернет, смартфоны и… в общем, я не местная. Совсем. В самом глобальном смысле этого слова.
Можете считать меня сумасшедшей но это так! Я не из вашего мира. Я из другого места. Не из другого города и не из другой страны — из другого мира, где нет ни этого города, ни этого языка, ни пышных платьев на женщинах. Вчера утром я стояла у себя на работе, после собиралась домой,чтобы выбросить засохший кактус и наконец отдохнуть. Законные два выходных у меня намечатись… Понимаете?
А потом раз… и я оказалась на вашем рынке. Как — не знаю. Зачем — тем более. — Я сложила руки на столе. — Вот это и есть честный ответ. Я же говорила, что он вам не понравится.
Тишина.
Каэн ди Варрен смотрел на меня. Лицо — закрытое, ровное, ни тени того, что он думает я не увидела. Я смотрела на него и ждала: недоверие, раздражение, вызов санитаров, что угодно,но он взял ручку и что-то записал в своём листе.