Страница 29 из 58
— Его. — Я говорила медленно, ворочая языком с трудом. Голова кружилась, перед глазами всё ещё плавали огненные круги. — Силуэт. Голос. Тот же, что в банке — который приходил к управляющему. Он знал её. Он сказал ей: «Ты уже слишком много знаешь». — Пауза. Я сглотнула сухую слюну. — Она знала что-то конкретное. Что-то про внутреннее устройство культа. Про ритуал. Поэтому её убили первой. Она не была случайной жертвой.
— Лицо? Вы видели лицо?
— Почти. — Я на мгновение зажмурилась, пытаясь удержать ускользающий образ. — Ещё буквально мгновение — и я бы его увидела. Тень уже сползала.
— Не надо было никакого «ещё немного», — отрезал он, и в его тоне проступила опасная, глухая резкость. — Вы едва не ушли за грань. Вы потеряли сознание, Влада.
— Это первый раз со мной. Мой организм адаптируется к нагрузкам.
— Один раз — это уже более чем достаточно. Я не собираюсь везти в Управление ваш труп или пациентку для психиатрической лечебницы.
— Зато теперь мы знаем абсолютно точно: она знала убийцу лично. Или, как минимум, знала подноготную культа. Это колоссально сужает круг подозреваемых.
— Это не стоит вашей жизни и здоровья.
— Стоит, — я упрямо посмотрела ему прямо в глаза, не позволяя прервать контакт. — Каэн. Это стоит того. Мы ищем чудовище.
Потянулась долгая, звенящая пауза. Ди Варрен смотрел на меня, и я видела, как за его темными зрачками идет тяжелая, яростная внутренняя борьба. И боролся он сейчас явно не с моими логическими аргументами. С чем-то гораздо более глубоким, личным, что он годами тщательно замуровывал внутри себя.
Наконец, он медленно убрал руки с моих плеч. Встал, восстанавливая траекторию, и протянул мне ладонь, затянутую в черную кожу.
Я ухватилась за неё — ладонь оказалась жесткой и надежной. Когда он рывком помог мне подняться на ноги, мы снова на долю секунды оказались в опасной близости. Я видела резкую, словно высеченную из камня линию его челюсти, темный строгий воротник пальто. Чувствовала его запах — запах морозного утреннего воздуха с набережной Верна и чего-то еще… сугубо его собственного, теплого.
Затем он подчеркнуто отступил на шаг.
Привычное, безопасное расстояние. Ровно полметра. Маски снова были надеты.
— Вест, — скомандовал он, даже не поворачивая головы к окну. — Экипаж к подъезду. Немедленно.
— Слушаюсь, господин ди Варрен, — массивный оперативник бесшумной тенью скользнул к выходу.
— Я могу идти сама, — тихо заметила я, оправляя помявшуюся юбку. — Ноги уже не подкашиваются.
— Знаю. — Каэн уже разворачивался, направляясь к дверям быстрой, размашистой походкой. — Идите.
Всю дорогу в экипаже он демонстративно молчал, глядя исключительно в окно, за которым замелькали серые фасады ремесленного квартала. Я сидела напротив, устроившись на жестком кожаном сиденье, и крутила в пальцах кулон, который теперь держала через ткань митенки. Каэн не стал возражать против того, что я забрала вещественное доказательство с собой. Чёрный камень в серебряной оправе казался холодным, мертвым.
— Он оставил это, — нарушила я тишину, когда колеса глухо застучали по брусчатке моста.
— Или банально потерял в темноте во время борьбы.
— Нет. — Я покачала головой, всматриваясь в грани камня. — Он оставил его намеренно. Как знак. Как метку присутствия.
— Для кого, позвольте узнать?
— Для тех, кто придет искать позже. Это та же логика, что и с документами в нашем архиве — скрыто от поверхностного взгляда, но оставлено так, чтобы дотошный исследователь обязательно наткнулся.
Каэн медленно перевел на меня тяжелый взгляд.
— Вы хотите сказать, что убийца подсознательно желает, чтобы его нашли и остановили?
— Я думаю, — я сделала паузу, формулируя мысль, которая крепла во мне каждую секунду, — что убийца и тот человек, который оставляет эти методичные следы в архивах и на местах преступлений — это два абсолютно разных лица.
Тишина в экипаже стала почти осязаемой. Даже стук копыт по брусчатке словно отодвинулся на задний план.
— Объясните вашу мысль, Влада, — потребовал Каэн. Его правая рука, лежащая на колене, заметно напряглась.
— Посмотрите сами. В архиве Управления кто-то прятал ключевые документы — осторожно, системно, с четким математическим расчетом на годы вперед. Это почерк стратега, человека, который мыслит десятилетиями и умеет ждать. Убийца же действует исключительно в настоящем времени: четыре жертвы за три месяца, нарастающий, почти лихорадочный темп, незавершенный мистический ритуал, требующий спешки. Это принципиально разные психологические типы. Разная логика действий. — Я подняла на него глаза. — Их двое, Каэн. Как минимум двое. Один одержим идеей завершить ритуал любой ценой. Второй — делает всё, чтобы его в итоге остановили. Но действует чужими руками.
Каэн молчал очень долго. Его профиль на фоне серого окна казался отлитым из темного чугуна.
— Кто-то внутри культа ведет свою собственную игру и работает против них, — сформулировал он наконец то, что я не решалась произнести вслух.
— Или этот человек когда-то состоял в Клубе, но ушел. И теперь, не имея возможности действовать открыто, оставляет хлебные крошки для следствия.
— Почему просто не прийти в Управление и не сдать подельников напрямую? Написать анонимное донесение с именами и адресами?
— Потому что ему смертельно страшно. Или потому что он уже пробовал действовать напрямую восемь лет назад — и мы прекрасно знаем, чем это закончилось для той следственной группы. Всех просто стерли.
За окном экипажа величаво проплыл горбатый каменный мост через реку Верн. Я мельком глянула на воду — темную, маслянистую, в которой дрожали желтые, вытянутые отражения первых газовых фонарей. Красиво, величественно и одновременно пугающе. Как и весь этот огромный, пропахший углем и интригами город.
— Это открытие меняет абсолютно всё, — тихо произнес Каэн, и в его голосе впервые прорезалась глухая усталость.
— Да. Стратегия поиска должна стать иной.
— Если внутри этой структуры есть кто-то, кто тайно саботирует процесс — он сейчас в смертельной опасности. Особенно теперь, когда мы начали активно копать и зашевелили это болото.
— Они неизбежно почувствуют, что петля начинает сжиматься.
— Уже почувствовали, — обронил он в пространство.
Я резко подобралась, вглядываясь в его лицо.
— Что-то произошло? Пока мы были на улице Каменщиков? Или еще утром?