Страница 27 из 58
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Утром я проснулась с твёрдым намерением сделать три вещи.
Первое — узнать, кто такой свидетель с вымаранным именем из архивного протокола. Второе — выяснить, кто из отдела мог прятать документы восемь лет назад. Третье — перестать думать про десять шагов плечом к плечу на узкой улице.
С первыми двумя был шанс. С третьим — уже нет.
Тут снова во мне заговорили три моих голоса. Что то часто они со мной начали общаться. Я уже даже начала их различать…
Первый — Паникёр: Перестать думать? Серьёзно? Да мы полночи мерили шагами комнату и вспоминали, как от его пальто вкусно пахло! Второй — Логик: Психологическая компенсация после стресса. Гормональный всплеск. Чистая физиология, не заслуживающая долгого анализа. Сосредоточься на первых двух пунктах. Третий — Исследователь: Интересно, а если шаги были синхронными, это считается за один длинный шаг или за десять коротких встреч?
За завтраком Пири выглядел взволнованным больше обычного. Он сидел над своим чаем и смотрел на него с таким видом, как будто чай был виноват в чём-то серьёзном. За окном кухни скрежетал ранний трамвай, заменяя утренних птиц привычным городским гулом, а в воздухе пахло подгоревшими тостами и дешёвым газом от плиты.
— Что случилось? — спросила я, ставя перед ним тарелку.
— Ничего. — Пауза. Пири нервно крутанул пуговицу на засаленном жилете. — Господин ди Варрен сегодня утром вызвал троих старших сотрудников по одному. Никто не знает зачем.
— И это необычно?
— Он никогда так не делает. Он собирает всех сразу или говорит напрямую. — Пири понизил голос, покосившись на закрытую дверь коридора. — Люди думают, что это связано с нашим делом. Управление гудит как потревоженный улей, Влада. Секретари шепчутся, у Веста лицо как у каменного изваяния с фасада ратуши.
— Связано, — сказала я.
Пири испуганно посмотрел на меня.
— Вы знаете зачем?
— Догадываюсь. — Я взяла хлеб, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Не волнуйтесь. Это хорошо, что он проверяет.
— Хорошо? Когда начальник ищет крысу среди своих?
— Значит, он знает, что делает.
Пири немного успокоился. Потом уронил ложку. Бронзовый черпачок со звоном ударился о паркет. Пири поднял его, вытер салфеткой и посмотрел на меня.
— Семь, — сказал он обречённо.
— Я не считаю, — сказала я, хотя мысленно уже поставила галочку.
— Господин ди Варрен считает.
— Господин ди Варрен много чего делает молча.
Каэн появился после завтрака — вошёл в кабинет, где я уже сидела над архивными документами, которые выпросила у Веста. Ди Варрен запер за собой дверь, и этот щелчок замка отозвался странным покалыванием в затылке. Он сказал без предисловий:
— Номер личного дела из протокола. Я его нашёл.
Я подняла взгляд, откладывая в сторону пожелтевшую ведомость.
— И?
— Свидетель умер. Пять лет назад. Официально — от болотной лихорадки.
— Неофициально?
— Неофициально я не знаю. Но он умер через три года после того, как дал показания. И его личное дело почти пустое — большая часть документов изъята.
Я смотрела на него. Каэн стоял у стола, оперевшись ладонями о край, и на его бледном лице выделялись тёмные круги под глазами. Он явно не спал эту ночь.
— Кто изъял?
— Подпись нечитаема. Намеренно залита чернилами, а поверх поставлен размазанный штамп канцелярии.
— Значит, тот, кто это сделал, знал, что его могут искать.
— Да. — Он сел напротив, и между нами снова оказалось то самое расстояние — полметра, которое после вчерашнего казалось почти иллюзорным. — И знал, как спрятаться так, чтобы потом найти было сложно, но не невозможно.
— Почему не невозможно?
— Потому что хотел, чтобы кто-то нашёл. Когда-нибудь. — Каэн смотрел на суккулент, сиротливо стоящий на краю стола. — Это не случайность. Это сигнал.
Я думала секунду, машинально потирая шрам на ладони.
— Тот, кто прятал документы, сам оставил след, — сказала я медленно. — Намеренно неаккуратный. Достаточно скрытый, чтобы не найти сразу. Достаточно заметный, чтобы найти потом.
— Если знать, что искать.
— Значит, он рассчитывал на кого-то конкретного. Кто придёт позже и будет искать именно это. На следователя с определённым ходом мыслей.
Пауза. Каэн смотрел на меня — пристально, не мигая. В его серых глазах, похожих на туман над Верном, мелькнуло что-то похожее на мрачное узнавание.
— Возможно, он рассчитывал на меня, — сказал он тихо.
— Вы знали этого человека?
— Нет. Но он мог знать меня. Знать, что я вернусь к этому делу, даже если меня отстранят, сошлют или лишат чинов.
Это было что-то важное — я чувствовала, что важное, но не понимала ещё, как именно всё складывается. Как в архиве, когда находишь документ, который явно связан с другими, но ниточки ещё слишком тонки, чтобы потянуть за них без риска порвать всю сеть.
— Нам нужно найти ещё один след, — сказала я. — Он наверняка оставил не один. Логика подсказывает, что если система есть в бумагах, она есть и в вещах.
— Именно поэтому мы сегодня идём на место первого убийства. — Каэн встал, резко одёрнув полы черного сюртука. — Дом на улице Каменщиков. Там что-то осталось — я уверен. Что-то, что мы не нашли в первый раз, потому что искали улики преступления, а не послание.
Я посмотрела на свои тонкие кожаные перчатки, лежащие на углу стола.
— Хорошо, — сказала я. — Идём.
Дом на улице Каменщиков был обычным — четыре этажа, облупившаяся штукатурка цвета сухой глины, проржавевшие железные перила на лестнице, пахнущей кошками. Квартира на втором этаже была опечатана тяжёлой министерской лентой, но у Каэна был ключ.
Внутри было пусто. Так бывает пусто в местах, откуда ушла жизнь и куда не вернулась — пыль лежала ровным серым ковром на полу, а сквозь немытые окна пробивался мутный, безрадостный свет.
Пири остался у двери, нервно переступая с ноги на ногу. Вест встал у окна, скрестив руки на груди — огромный, надежный, как крепостная стена. Каэн ходил по комнате медленно, смотрел на пол, на стены, едва заметно шевеля губами. Я стояла у порога и просто чувствовала место.
Это было новое — я заметила это только здесь. Раньше мне нужно было касаться вещи, чтобы сорвать плотину памяти. Здесь же что-то ощущалось без касания — как давление воздуха перед грозой, как высокий писк на границе слышимости. Место само по себе что-то держало в своих стенах.