Страница 26 из 58
В салоне экипажа мы ехали в абсолютном молчании. Бедный Пири, измотанный дневным марафоном по аптекам, почти сразу мирно заснул в своем углу, тихонько посапывая и уткнувшись носом в воротник шинели. Вест флегматично созерцал плывущие за матовым стеклом ночные огни.
Я сидела напротив Каэна, рассеянно глядя на свои руки в кожаных перчатках. В голове идеальным библиотечным каталогом выстраивались факты: Культ Возвращения, серебряное кольцо с обсидианом, предатель внутри ведомства, запрятанные в пыль документы. И странные слова старой Мерты: «Берегите руки… То, что через них приходит, весит больше, чем человек способен унести».
И эти десять общих шагов в тёмном переулке, от которых до сих пор горело плечо.
— Влада, — тихо, едва различимо из-за шума колес произнёс Каэн.
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Маска сурового следователя Тайной полиции в этот момент отсутствовала — насколько этот человек вообще был способен скидывать свои оборонительные барьеры. В серых глазах читалось что-то прямое, честное и пугающе открытое.
— Завтра будет гораздо сложнее, — негромко продолжил он, не отводя глаз. — Мы подошли слишком близко к их структуре. Это значит, что они тоже почувствуют наш интерес. Тварь, прижатая к углу, всегда атакует первой.
— Я всё понимаю, Каэн. Я не маленькая девочка.
— Если в какой-то момент… завтра или позже… вы решите, что этот риск превышает ваши внутренние лимиты, и захотите отойти в сторону — просто скажите мне. Это расследование изначально не было вашим долгом. Вы не давали присягу этому городу.
Я смотрела на его резко очерченные губы, на строгий разлет бровей и чувствовала, как внутри меня окончательно рушится последний оплот иномировой автономии.
— Это моё дело теперь, — чётко, разделяя каждое слово, ответила я. — Вы сами сказали мне в кабинете в первый день: «Вы едете со мной». Я приняла эти условия. Я не привыкла бросать книги на середине главы, особенно если сюжет становится по-настоящему захватывающим.
Повисла долгая, глубокая пауза. Каэн смотрел на меня так, словно пытался запомнить каждую черточку моего лица в этом зыбком полумраке экипажа.
— Сказал, — наконец тихо согласился он. — И я рад, что вы это запомнили.
За окном медленно проплывал ночной, укутанный туманом город — редкие огни газовых рожков, матовые силуэты мостов, далекие отблески темной реки. Это было чертовски красиво. Даже сейчас, в шаге от ритуальной бойни.
Я прислонилась головой к прохладному стеклу и мысленно улыбнулась. У меня действительно не было в этом странном мире абсолютно ничего своего. Ни документов с гербовыми печатями, ни денег в банке Ортена, ни адреса, который можно было бы с гордостью вписать в анкету. У меня был только чахлый суккулент на подоконнике казенной комнаты, пара выданных перчаток и смертельно опасное следствие, грозящее похоронить нас всех под завалами истории.
И этот суровый, закрытый мужчина напротив, который упрямо говорит слово «практично» вместо «я боюсь за твою жизнь». И которому я — вопреки всякой логике и здравому смыслу — зачем-то продолжала верить.
Для начала новой главы моей жизни этого было более чем достаточно.