Последнее касание

И тут мой внутренний консилиум устроил вторую волну дебатов. Первый голос скептически заметил: «Влада, ты кого обмануть пытаешься? Себя или главу Тайной полиции? Ты думаешь, он круглый дурак? Он принёс тебе вещественные доказательства — вещи, к которым прикасались жертвы и убийца. Стал бы он показывать секретные улики первой встречной девице без документов, если бы ничего не подозревал?» Второй голос в панике подхватил: «Да у тебя же на лице всё было написано, когда ты ту печатку схватила! Ты побледнела, задыхалась, едва со стула не рухнула! Какая к чёрту интуиция⁈ Он всё понял!» Третий голос тоскливо резюмировал: «Ой, дура ты, Влада… Он точно всё знает. И перчатки эти кожаные Вест тебе притащил не ради моды».

Я вздохнула, сползла с подоконника и начала одеваться. Логика подсказывала, что на голодный желудок экзистенциальный кризис переносится гораздо хуже, поэтому я решила временно отключить мозг и дойти до столовой.

В коридоре я буквально влетела в Пири. Младший следователь передвигался со скоростью курьерского поезда, неся перед собой монументальную стопку папок с архивными делами. Из-за этого бумажного небоскрёба были видны только его навострённые уши.

— Доброе утро, Влада! — жизнерадостно пискнул он, и в ту же секунду верхняя папка начала предательски соскальзывать влево.

— Тормози! — я рванулась вперёд и в последний момент, буквально у самого пола, перехватила падающие документы. — Давай помогу, пока мы тут лавину не устроили.

— Ох, спасибо… — выдохнул Пири, останавливаясь и перехватывая оставшийся массив. — Вест говорит, у меня центр тяжести смещён.

— Это не центр тяжести, Пири. Это статистика, — улыбнулась я, возвращая ему спасённую папку. — Четыре ноль в пользу гравитации за последние два дня. Шеф пока не видел?

— Слава богам, нет! — Пири испуганно округлил глаза. — Если он узнает, что я опять устроил листопад, он заставит меня переписывать устав от руки. Вы ведь не выдадите?

— Могила, — заверила я. — Библиотекари умеют хранить тайны.

За завтраком Пири, окончательно признав во мне своего человека, разговорился. Поглядывая на тяжёлую дубовую дверь столовой так, словно из-за неё в любой момент мог материализоваться ди Варрен, он принялся просвещать меня насчёт специфики их работы.

— Наш Отдел по особым вопросам, понимаешь, Влада… он занимается тем, от чего обычная городская стража крестится и бежит сломя голову, — шёпотом объяснял он, усердно размазывая масло по куску свежего хлеба. — Мы ведём дела, где замешана магия. Ну, или то, что от неё осталось после Великой Реформации.

Я даже не удивилась. Внутри Первый голос лишь удовлетворённо хмыкнул: «Что и требовалось доказать. Магия здесь — такой же элемент реальности, как трамваи на угле».

— Магия сейчас — жуткая редкость, — продолжал Пири, прихлёбывая чай. — У девяноста процентов населения способностей не больше, чем у табуретки. Так, по мелочи: кто-то в темноте видит чуть чётче, кто-то погоду спиной чует за три дня до дождя. Настоящие, сильные дары выродились почти полностью.

— Почти? — я замерла с чашкой у рта, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально обыденно.

— Ну, говорят, рождаются единицы раз в поколение. Но… — Пири понизил голос до едва различимого шелеста. — Большинство таких даров теперь вне закона. Особенно те, которые правительство посчитало общественно опасными. Ну, понимаешь, те, что связаны с некромантией, подчинением чужой воли… или вот, например, «Эхо».

У меня внутри словно кусок льда проглотили. Сердце пропустило удар.

— «Эхо»? — повторила я, тщательно контролируя мимику. — Какое странное название. Это что-то связанное с акустикой?

— Если бы! — Пири покачал головой. — Это дар психометрии. Касания. Человек берет в руки предмет и считывает его эхо — остаточные эмоции, воспоминания владельца, картины прошлого. Триста лет назад его запретили на корню. Рассказывают, какая-то высокородная дама с таким даром вскрыла тайны половины королевского совета и устроила такой шантаж, что чуть гражданская война не началась. С тех пор всё — закон суров. Если Тайный отдел выявляет носителя «Эха», его тут же… ну, в общем, изымают из общества. Насовсем.

Пири не стал уточнять, что означает это «насовсем», а я не стала спрашивать. Я просто сделала глоток чая. Мои руки при этом оставались абсолютно неподвижными и спокойными — чего мне это стоило, лучше не вспоминать.

Теперь пазл сложился. Вот почему Каэн ди Варрен в кабинете так жёстко, почти яростно припечатал меня к стулу своим: «Никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах». Он с первой секунды понял, что я за птица. И вместо того, чтобы оформить меня по инструкции в местный аналог расстрельного подвала или сдать на опыты, он прикрыл меня, выдав за «особого консультанта». Ну, спасибо тебе, господин Веселье. Теперь я твой должник, пускай и вынужденный. Без твоей защиты меня бы первый же бдительный стражник сдал властям.

Вернувшись в свою комнату, я долго сидела на краю кровати, тупо глядя на суккулент.

— Вот такие пироги с брусникой, приятель, — тихо сказала я растению. — Мы с тобой на нелегальном положении.

Суккулент промолчал с таким видом, будто разделял мою экзистенциальную тоску.

— Ладно, прорвёмся, — я привычно подбадрила сама себя. Это была старая детдомовская привычка: когда вокруг рушится мир и никто не придёт тебе на помощь, ты просто говоришь себе «разберёмся» и идёшь дальше. По крайней мере, теперь я знала, зачем Вест притащил мне плотные кожаные перчатки. Каэн предусмотрел всё. Он буквально заблокировал мой дар от случайных срабатываний.

После полудня Каэн вызвал меня к себе.

В кабинете, помимо шефа, обнаружился визитёр. У стены, опершись на массивную трость с тяжёлым серебряным набалдашником, стоял мужчина лет пятидесяти. Он был грузным, с породистым тяжёлым лицом и абсолютной уверенностью в собственном праве приказывать. Дорогой фрак из тончайшего сукна, золотые запонки с крупными синими камнями — господин явно принадлежал к высшей лиге местного общества.

— Господин Ортен, — ровно произнёс Каэн, когда я закрыла за собой дверь. — Позвольте представить вам моего нового сотрудника. Влада. Занимается аналитическим сопровождением особых дел.

Я едва удержалась от того, чтобы не оглянуться назад. «Новый сотрудник», надо же. Как звучит.

— И чем конкретно занимается ваша барышня-аналитик, господин ди Варрен? — Ортен окинул мои джинсы и свитер взглядом, в котором сквозил высокомерный скепсис человека, привыкшего мерить людей по стоимости их пуговиц.