Страница 17 из 58
— Систематизацией неочевидных связей, — даже не моргнув, соврал Каэн.
Из дальнейшего разговора быстро выяснилось, что господин Ортен — владелец крупнейшего городского банка. И его визит сюда не был плановым: третья жертва, чьё тело нашли на складе, оказалась старшим клерком его заведения. Ортен явился лично, и по тому, как едва заметно напряглись плечи Каэна, я поняла: визит банкира спутал шефу все карты. Мы не успели. Каэн рассчитывал предугадать ход убийцы, но маньяк снова оказался на шаг впереди. Я видела, как внутри ди Варрена разгорается глухое, холодное раздражение, хотя внешне он оставался всё тем же гранитным сфинксом. Человек-загадка.
— Я требую конкретики, ди Варрен! — Ортен раздражённо стукнул тростью по ковру. — Четыре человека! Четыре моих сограждан, среди которых теперь и мой ведущий сотрудник! Это не банальные налёты в порту, это система!
— Это система, — не стал спорить Каэн.
— Тогда почему ваши люди топчутся на месте? Где результаты?
— Следствие отрабатывает несколько закрытых версий. Это всё, что я могу сообщить вам на данном этапе, господин Ортен.
Банкир недовольно фыркнул и внезапно резко повернулся ко мне, словно только что вспомнил о моём существовании:
— Ну, а вы что скажете, милочка? Каково ваше «аналитическое» мнение?
Я внимательно посмотрела на него. На то, как побелели суставы его пальцев, сжимающих серебряный набалдашник трости. На то, как неестественно прямо он держит спину, словно внутри у него был натянут стальной трос, готовый лопнуть от любого щелчка.
— Я скажу, что вы напуганы до судорог, господин Ортен, — спокойно и чётко произнесла я. — И пугает вас не потеря клерка и не падение акций банка. Вы боитесь за собственную жизнь.
В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как на улице за стеклом шуршат шины.
— Что… что вы себе позволяете⁈ — Ортен отрос, его лицо пошло багровыми пятнами.
— Я выполняю свою работу — анализирую, — я сделала шаг вперёд, закладывая руки за спину. — Вы крупный банкир, магнат. В случае гибели подчинённого вы должны были прислать сюда председателя правления или личного поверенного с пачкой нот протеста. Но вы приехали сами. Вы нервничаете — это видно по тому, как судорожно вы сжимаете трость, хотя физически на неё не опираетесь. И ваш главный вопрос звучит не «кто убил моего сотрудника», а «что происходит?». Потому что вы прекрасно понимаете: это «что-то» запущено против вас. Или вашей семьи.
Ортен замер, ловя ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.
В этот момент мой Первый голос в панике забил в набат: «Влада, ты полная идиотка! Зачем ты режешь правду-матку в лицо первому лицу финансовой империи⁈ Тебя же в первую неделю этого чудного приключения прибьют в подворотне! Неужели нельзя было промолчать и сказать это Каэну с глазу на глаз⁈» Но я мысленно отмахнулась: поздно пить боржоми.
Банкир медленно перевёл ошарашенный взгляд на Каэна:
— Ди Варрен… где вы откопали эту… девицу?
— Она нашлась сама, — сухо бросил Каэн. Лицо его оставалось непроницаемым, но в самом уголке губ — я готова была покляться своей библиотечной категорией! — на долю секунды дрогнула и исчезла тень саркастичной улыбки. Господин Веселье оценил мою дерзость.
Ортен продержался в кабинете ещё от силы минут десять. Он сухо попрощался, буркнул что-то насчёт «полного содействия» (что на языке богачей обычно означает «я поставлю за вами слежку») и стремительно покинул кабинет, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять посреди комнаты, морально готовясь к нахлобучке от начальства. Каэн молчал, методично перебирая бумаги на столе. Наконец, он поднял голову:
— Откуда вы взяли деталь про трость?
— Чистая физиология, — я вздохнула, расслабляя плечи. — Когда человек испытывает сильный подсознательный страх, его тело ищет точку опоры. Он начинает рефлекторно сжимать любой предмет, находящийся в руках — ручку, чашку, трость. Это рефлекс контроля.
— А про «что происходит» вместо «кто убийца»?
— Люди, которые искренне сочувствуют чужой потере, фокусируются на личности погибшего. Люди, которые понимают, что они следующие в очереди на плаху, всегда спрашивают про общие правила игры. Им нужно знать масштаб угрозы для себя лично.
Каэн снова замолчал, обдумывая мои слова.
— Вы вычитали этот метод в каком-то секретном архиве вашего мира? — тихо спросил он.
— Нет, — я покачала головой. — В моем мире это называется базовой психологией. Пять лет работы в читальном зале с самыми разными слоями населения — от городских сумасшедших до профессоров — учат читать людей лучше любых учебников. Это гораздо полезнее, чем кажется.
Он смотрел на меня, я — на него. И тут за стеной, в приёмной, раздался оглушительный грохот — судя по звуку, Пири опять устроил масштабный полет архивных папок. Следом донёсся флегматичный голос Веста: «Пять».
Я не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладонью. Каэн — я готова была поставить на кон свой кактус! — тоже едва заметно приподнял уголок губ. На целую четверть секунды его гранитное лицо стало живым и пугающе привлекательным. Но он тут же вернул маску следователя и потянулся к карте города:
— Ортен явно глубоко увяз в этой истории. Нужно выяснить, что именно он скрывает.
— Полностью согласна.
— Завтра в девять утра мы едем в его центральный банк. Я уже уведомил управляющего о внеплановой проверке счетов погибшего клерка.
— А сам Ортен?
— Сам Ортен пока пребывает в счастливом неведении относительно нашего визита, — Каэн холодно блеснул глазами.
— Хитро, — оценила я.
— Эффективно, — поправил он, возвращая мне моё же любимое слово. Я начинала замечать, что он делает это намеренно, словно ведя со мной тонкую словесную игру.