Страница 96 из 150
Я ударила его. Закричала. Взорвалась. Как он посмел прикасаться ТАК!?
И вернулась.
Из того холодного, пустого места, куда ушла после того, как Максима положили в землю. Вернулась в боль. В ярость. В жизнь.
Это был Игорь. Если раньше, после разговора с Машей я еще сомневалась. То сейчас уверена.
Он вывел меня из ступора поцелуем.
Открыла глаза. Посмотрела на детей — Артём с учебником, Алиса с куклой.
«Игорь... Он... Он спас меня тогда. Вернул к жизни. К детям».
Сердце сжалось — непонятно от чего. Благодарность? Или что-то другое?
«Артём вымахал уже — выше меня скоро будет. Серьёзный такой стал. Защитник. А Алиса... маленькая ещё, ничего не понимает. Хорошо, наверное. Пусть не понимает».
— Мам, — Артём оторвался от тетради, посмотрел на меня. — Ты чего такая задумчивая?
Вздрогнула. Вернулась в реальность.
— А? Ничего, солнышко. Просто думаю.
— О чём?
«О том, что жизнь какая-то странная стала. О том, что мы живём в чужой квартире под охраной. О том, что я не знаю, что будет дальше. О том, что...»
— О разном, — улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка вышла настоящей. — Слушай, а давай сходим в «Гринвич»? Погуляем немного?
Он поморщился — так характерно, по-подростковому.
— В торговый центр? Мам, ну...
— Ну что «ну»? — подошла к нему, обняла за плечи. — Алисе нужно размяться, она же в четырёх стенах сидит. Вы в игровой побудете, а я... ну, посмотрю что-нибудь. Одежду, может. Мне уже нечего носить скоро будет. Сильно похудела на всех этих нервах. Тебе, может, что присмотрим.
— Игровая — это для малышей, — буркнул он, но не отстранился от объятия. — Да и шмотки у меня есть.
— Джинсы и толстовка? — ехидно хмыкнула.
— Норм джинсы и кофта, ниче.
— Я понимаю, что тебе это уже не по возрасту — игровая, — решила с другой стороны. — Что ты взрослый мужчина. Мой защитник, — погладила его по голове. — Но Алисе нужно. А я не могу с ней одна там, понимаешь? Ты посидишь с сестрой, а потом... ну, я тебе что-то куплю. Или в кино сходишь с друзьями. Выбирай.
Артём вздохнул — тяжело, показательно, но уголок губ дрогнул. Почти улыбка.
— Ладно. На кино. С Димкой и Сашкой.
— Договорились.
«Хороший мальчик. Взрослеет. Жаль, что без отца приходится...»
Собрались быстро. Алиса услышала про «шарики и горки» и завизжала от радости, запрыгала на месте. Я натянула джинсы, тёплый свитер, куртку. Артём помог Алисе с комбинезоном — терпеливо, аккуратно застегнул все молнии и кнопки.
«Заботливый. Как Максим был… Хорошим отцом будет».
Сглотнула комок в горле.
Миша ждал у двери — молча, как всегда. Большой, широкоплечий, с непроницаемым лицом. Охранник. Мой охранник.
«Странная жизнь. Охранник. Чужая квартира. Кардинал, который... который что? Помогает? Защищает? Или я для него просто... обязанность какая-то? Проблема, которую нужно решить?»
— Едем в «Гринвич», Миша.
— Понял, Маргарита Арсеньевна.
Доехали быстро. Торговый центр встретил нас теплом — таким контрастным после мороза, что на мгновение даже в глазах потемнело. Свет, музыка, голоса, запахи кофе и свежей выпечки. Суббота. Людно. Семьи с детьми, подростки кучкуются, пары.
«Обычные люди. Обычная жизнь. А я... Я тоже обычная? Или уже нет?»
Алиса тянула меня за руку к игровой комнате — увидела через витрины разноцветные шарики, горки, батуты.
— Мама, шарики! Пойдём скорее!
— Сейчас, зайка. Артём, ты с ней побудешь? Я пойду в секцию одежды, посмотрю что-нибудь себе.
— Да, мам. Иди.
Миша кивнул мне.
— С ними будет человек. Не волнуйтесь.
— Спасибо.
Пошла по коридору — мимо витрин, мимо людей, мимо жизни. Секция женской одежды была в дальнем конце, в тупике. Тихо там, уютно. Немного народу.
«Давно себе ничего не покупала. Всё на детей уходит. Артёму надо всё же пару кофт присмотреть, Алиса из колготок уже выросла... А я хожу в одном и том же. Пора бы… Снять стресс».
Прошлась вдоль стеллажей — джинсы, кофты, платья. Потрогала ткань, посмотрела на цены. Взяла несколько вещей, понесла в примерочную.
Примерочная маленькая — зеркало во всю стену, крючок для одежды, мягкий пуфик в углу. Повесила вещи, поставила сумку на пуфик.
Освещение здесь было нормальным, по бокам от зеркала, а не как часто делают — над зеркалом. Тогда тень падает так, что ты в любом наряде будешь как корова.
«Сумка тяжёлая от пистолета. Макаров — тот самый, что отец подарил в шестнадцать. «Женщина должна уметь защитить себя, Маргоша». Тогда смеялась над этим. А теперь ношу постоянно. Телохранители — да, рядом. Но пистолет... как-то спокойнее. Своё. Знакомое. По документам чисто — разрешение оформлено давно. Раньше лежал дома, в ящике. Теперь в сумке. Каждый день. Странно, как быстро привыкаешь к такому».
Стала раздеваться. Сняла куртку, свитер. Надела джинсы — тёмно-синие, хорошо сели. Повертелась перед зеркалом.
«Нормально. Попа красиво очерчена. Словно через эти бедра не прошло двое детей.”
Невольно вырвался смешок.
“Возьму, пожалуй».
Потянулась к бежевой кофте.
Из соседней примерочной донёсся голос — молодой, недовольный.
— Это не моё! Покажите, пожалуйста, другой размер! Это вообще на тростинку, а не на меня!
Замерла.
«Этот голос... Я его знаю… Похоже, не одна я стресс снимаю. Это же надо было так попасть».
Осторожно выглянула из-за шторки.
И обмерла.
Варя.
Дочь Кардинала стояла перед большим зеркалом в чёрном платье — короткое, обтягивающее, явно маленькое. Хмурилась, крутилась, дёргала подол вниз. Девушка-консультант терпеливо ее слушала и уже прикрывала шторку, чтобы девушка могла переодеться. Рядом, у входа в секцию, стоял Алексей — её охранник. Высокий, с каменным лицом.
Он мне приветливо кивнул, и я, улыбнувшись неуверенно в ответ, спряталась обратно за шторку.
«Варя. Отлично. Просто замечательно. Миллион квадратных метров торговых площадей по всему городу — нет, она здесь. В том же магазине. В ту же субботу. Спасибо, вселенная. Очень смешно».
Сердце ухнуло вниз.
«После той сцены. "Хотите залезть в папин кошелёк и постель!" Красиво сказано. Прямо в точку. Я ведь именно этого и хотела — овдоветь в тридцать шесть, остаться с двумя детьми без гроша, чтобы потом... что? Охомутать криминального авторитета? Ну да, логично. А ещё она кричала про маму — "После её смерти он никого не приводил!" — будто я виновата, что её отец держал нравственный целибат, а потом решил нас защищать. Будто я напросилась к нему в квартиру».