Страница 88 из 150
— Он... в последние полгода часто летал. Москва, Рязань, Питер, Новосибирск. Говорил — встречи с партнёрами. Я не лез. Деньги компании приносил и ладно — это была его работа. А ещё... — он замялся.
— Говори.
— Он как-то жене своей хвастался. Я случайно слышал — она приезжала к нему в офис. Говорил что-то про то, что скоро они заживут, как короли. Что он всё продумал, что никто ничего не докажет. Я тогда подумал, что он про сделку какую-то говорит... Теперь понимаю, что нет.
Я кивнул. Достал визитку из кармана, бросил на стол.
— Мой номер. Вдруг забыл. Если что еще вспомнишь — звони сразу. Если Морозов выйдет на связь — докладываешь немедленно. Даже посреди ночи. Если узнаешь что-то новое — тоже мне. Понятно?
— Да. Понятно.
— И ещё, Виктор Семёнович, — я наклонился к нему, посмотрел в глаза. — Если выяснится, что ты в доле с Морозовым, что знал про схему и молчал, что получал свой процент, а из меня пытался терпилу сделать — я вернусь. И во второй раз мы не будем так мило беседовать. Во второй раз я приеду один. С лопатой. К тебе домой. Ты понял?
Он кивнул. Губы дрожали.
— Я не в доле. Клянусь. Я ничего не знал.
— Посмотрим, — я выпрямился, взял пистолет со стола, убрал в кобуру. — Гром, идём.
Виктор кивнул, открыл дверь. Мы вышли в приёмную. В самом проеме я обернулся и увидел, что мне в спину смотрят ясным взглядом, но без капли агрессии. Неужели дошло?
— Девочек премируй. Пусть себе шпилек купят. Натерпелись знатно.
Катя всё ещё лежала грудью на столе, щекой в разлитом кофе. Мика навис над ней сверху, одной рукой вдавливая её за талию в столешницу, второй уперевшись рядом с её головой. Блузка на плече съехала, обнажив бретельку, когда её роняли на стол, и она сама, кажется, боялась пошевелиться, чтобы не съехало дальше. Тело сотрясала крупная дрожь. Она не рыпалась и не звала на помощь, просто плакала, беззвучно, глядя в одну точку перед собой, как будто, если не двигаться и не дышать громко, всё закончится быстрее. Я подошёл, погладил её по голове.
— Катенька, запомни урок. В следующий раз, когда Кардинал звонит — ты бежишь к боссу. Сломя голову. Понятно?
Она кивнула, всхлипывая.
— Мика, отпусти её.
— Есть, босс, — парень аккуратно поправил блузку на зарыдавшей вслух секретарше и чмокул в затылок.
Мы вышли из приёмной.
— Чего она визжала-то так? — спросил у парня Гром.
— Да по чесноку, даже в трусики не залез. Она биться начала, как припадочная. Я так понял, что под мужиком не была еще. На вопрос только закивала. Вообще мутно, ей явно больше двадцатки.
— Это ее дело, — отрезал я.
— Согласен, босс.
Спустились по лестнице. Девушка с рыжим отливом волос сидела в уголке и ладонями закрывала сама себе рот. Парни стояли над ней.
— Не трогали? — спросил я.
— Нет, босс.
— Хорошо.
Громов наклонился к ней: — Эй, милая? — щелкнул пальцами перед ее лицом, привлекая внимание. А, когда взгляд сфокусировался на нем, сказал: — к боссу иди, там Катенька объяснит все. Отдал ей телефон. — Если хоть что-то всплывет, ты тоже всплывешь.
Она закивала очень быстро в ответ, выхватывая у него телефон.
Мы спустились в холл. Девушка на ресепшн всё ещё пряталась под столом. Я подошёл, присел на корточки.
— Выходи, киска. Всё закончилось.
Она выползла дрожащая, бледная, глаза красные.
— Ты молодец. Держалась. Крылов тебя премирует. Скажи ему — от Кардинала. Он поймёт.
Она кивнула, всхлипывая.
— А эта благость на кой? Ты меня пугаешь, Игорь, — засмеялся Витек, снимая балаклаву на улице.
— Чтобы знали, что я могу не только кнутом сечь, но и пряники раздать. Со мной вообще лучше дружить. Благодарные люди порой почище испуганных работают — по совести.
Снег падал всё так же. Частники Маршина стояли у своих машин, курили, ждали. Увидели меня, кивнули уважительно.
— Без проблем, Игорь Игоревич? — ко мне подошел сам Маршин. Работал на меня пару лет, потом в частники пошел. Периодически стыкуемся.
— Без проблем. Крылов будет сотрудничать.
— Понятно. Мы тогда поехали?
— Езжайте.
Сел в машину. Гром сел рядом.
— Этот выход цыганочки был запланирован с таким апломбом? — спросил снова Виктор, глядя в окно за тем, как ребята расходятся по машинам.
— Что ты хочешь услышать? — устало. Витек из тех, кто не мытьем, так катаньем.
— Я понимаю, что это явно демонстрация, но не пойму пока для кого. Мог ведь сделать все так, что никто кроме Крылова не узнал бы.
— Мог. Но тогда бы он не запомнил. А так — запомнит. И секретарша запомнит. И девочка на ресепшн. И все, кто в здании был. Все будут знать. Сразу. Уже сегодня к вечеру все сто пятьдесят человек, о которых он упоминал, будут знать, что если слышишь мою фамилию, надо делать то, что тебе говорят. Может в следующий раз подумают сто раз, прежде чем заниматься херней на моей земле. Да и быстро все надо было сделать. Много времени уже утекло.
— Да, сознательности провинившегося можно ждать до морковкиного заговенья.
— Именно.
— А тебе еще перед Марго ответ держать.
— Марго?
— Рита Власова.
— С каких пор она для тебя Марго? — оторвался от мелькающих за окном кадров чужой жизни и вперился в явно иронически настроенного начбеза.
— А как мы за вещами с ней катались, а потом и в банк. На нее, представляешь, Алишанов хвост поднял. Она не растерялась, как выдала…
— Алишанов?
— Да мелкий щипач под банками ходит с игрушкой. Стыковались как-то. Но он быстро внял, дурачком прикинулся и ушел в туман.
— И что же она выдала?
— Я дословно не помню, но существом его обозвала и спросила работает ли он на «Игорька».
— Какого еще «Игорька»? — опешил я, но красноречивый взгляд Виктора дал понять, о ком речь.
— Это я-то «Игорек»? — так меня еще никогда не оскорбляли.
— А что тебе не нравится? Ласкательное имя, — поняв, что друг откровенно стебет меня и явно уже выкупил мою реакцию, я отвернулся. — Да ладно тебе, Игорек. Когда тебя так женщина называет, тем более которая…
Мне достаточно было только посмотреть на него, чтобы прервать этот поток остроумия.
— Не сердись. Это действительно забавно выглядело. Я не думал, что она может так жеманничать. С виду серьезная баба.
— В каждой серьезной…
— Именно. Особенно в рыжих. А, к слову, с каких пор тебе нравятся рыжие? Всегда же по темненьким залетал.
— Ни с каких.
— Ну мне же надо знать, чтобы, если у тебя с ней что будет…
— Ничего не будет.