Страница 60 из 150
— Мишка в больницу слег с язвой, а Кирилл, прошу прощения, дряни какой-то обожрался и с толчка не слезает.
— Это все длится неделю?
— Никак нет. Пару дней. О смерти супруга Маргариты Арсеньевны не докладывали, пока не было ясно что именно случилось.
— Ты не знаешь, где она? — я посмотрел на него в зеркало.
— Нет, Арсений Петрович. Следов нет, машины ушли быстро...
Я сжал кулаки.
— Кто забрал мою дочь?
— Я навёл справки, — Семён торопливо. — Говорят, люди Кардинала. Игорь Кардиналов, местный авторитет.
— Я это и без тебя знаю. Адрес.
Он назвал, но упомянул, что территория охраняемая и туда попасть мирно не получилось. Ждал распоряжения.
Я кивнул, достал телефон, набрал Виктора.
— Да, Арсений Петрович, — голос Крота чёткий, деловой.
— Ты где?
— В Москве. Вылетаю через час.
— Что ты там делаешь?
— Выяснял лично обстоятельства по делу вашего зятя. Всё расскажу при личной встрече.
— Ладно, живи пока. К обеду будешь в Екатеринбурге. Чтобы был. Иначе будешь вместе с местными соглядатаями лес удобрять.
— Будет сделано.
Я повесил трубку, убрал телефон.
— Поехали быстрее, — бросил Семёну.
Машина ускорилась.
От лица Риты
Ожидая звонка, я вздрогнула, когда телефон действительно подал признаки жизни. Он ведь так и остался лежать мёртвым грузом у меня в кармане. А здесь получилось найти у одного из телохранителей зарядку.
Голос отца тёплый, хриплый, с едва заметным напряжением, с той интонацией, которую я помнила с детства, когда он пытался не показывать волнение, но я всегда слышала его насквозь.
Я зажмурилась, сжала трубку сильнее, горло сдавило так, что не могла говорить секунду, две.
— Пап...
— Я прилетел. Где ты хочешь встретиться?
Выдохнула с облегчением, хотя ждала другого чувства и открыла глаза. Кардинал только вошёл на кухню, но не подал виду, что слушает. Встал у окна, и по напряжению в плечах было видно — бестактно слышит каждое слово.
«Ладно. Ему сейчас можно всё. Почти…»
— Есть ресторан «Демидов», — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На Вайнера. У них закрытые кабинеты. Можешь через час?
— Буду. Жду тебя.
Гудки.
Я положила телефон на стол, посмотрела на Кардинала. Он повернул голову, встретился со мной взглядом — лицо спокойное, непроницаемое, но в глазах вопрос, который он не задаёт вслух.
— Мне нужно встретиться с отцом, — сказала я, и слова прозвучали глупо, потому что он и так всё слышал. — Можете... может кто-то меня отвезти? Я боюсь сейчас на такси…
Кардинал кивнул, достал свой телефон, набрал, не отводя от меня взгляда.
— Громов. Подай машину. Отвезёшь Маргариту Арсеньевну в ресторан «Демидов» на Вайнера.
Пауза, он слушал, потом:
— Да. И будешь ждать. Потом поедете на её квартиру, заберёте вещи.
Он повесил трубку, положил телефон на стол, снова посмотрел на меня.
— Дети останутся здесь, — сказал он спокойно, без интонаций. — Парни присмотрят.
— Спасибо, — прошептала я, и почему-то стало стыдно — за то, что я живу в его квартире, за то, что он возится с моими детьми, за то, что я не могу защитить их сама.
Кардинал кивнул коротко.
— Громов будет ждать и отвезёт куда скажешь. Для безопасности. Я ему доверяю.
Хотела возразить, сказать, что не надо, что я справлюсь сама, что не хочу быть обузой. Но промолчала. Просто кивнула.
— Не стесняйся просить о помощи, если возьмёшь много вещей. Не тащи сама.
И снова кивок.
Он встал, вышел из кухни, оставив меня одну. Я допила уже остывший кофе, горький, но всё равно нужный — встала, пошла в ванную.
Посмотрела на себя в зеркало.
Синяк на щеке тёмно-фиолетовый, размером с ладонь, расползся до виска и вниз к челюсти, губы распухшие, разбитые, на нижней запёкшаяся кровь в уголке, глаза красные от недосыпа, круги под глазами почти чёрные, волосы взъерошенные, грязные. Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.
«Отец увидит и начнёт причитать, что не надо было дурить.»
Я умылась холодной водой — лицо обожгло, но синяку стало легче. Хоть проснулась окончательно. Попыталась причесаться пальцами, собрала волосы в хвост и распустила, вспомнив, что даже резинки никакой нет. Посмотрела на себя снова. Бесполезно. Синяк не скроешь, губы не замаскируешь.
Вернулась в гостиную. Артём сидел на полу у дивана, смотрел на спящую Алису. Поднял голову, когда я вошла.
— Мам, ты куда? — тихо, чтобы не разбудить сестру.
— К деду, — я присела рядом с ним, погладила по голове. — Ненадолго. Вы побудете здесь, хорошо?
Артём кивнул, посмотрел на меня внимательно, нахмурился.
— Ты... ты ему расскажешь? Про всё?
— Расскажу, — я сжала его плечо. — Всё будет хорошо, Тёмушка. Не волнуйся.
Он кивнул неуверенно.
Алиса зашевелилась, потянула ко мне ручки во сне. Я наклонилась, поцеловала её в макушку. Она пахла детским шампунем и чем-то сладким, родным.
— Мамочка скоро вернётся, солнышко.
Выпрямилась, пошла к двери. Кардинал стоял в коридоре — руки в карманах брюк, лицо спокойное, непроницаемое.
— Машина ждёт, — сказал он.
— Спасибо.
Я прошла мимо него к выходу, остановилась у порога, обернулась. Он смотрел на меня — долго, внимательно, как будто изучал, запоминал.
— За всё, — сказала я тихо. — Спасибо за всё.
Он снял с вешалки своё пальто и накинул мне на плечи:
— Не май месяц. С обувью, прости.
Я посмотрела на свои домашние тапки, которые так и были всё это время на мне, и, кивнув, не поднимая головы, вышла.
Громов вёл машину быстро, уверенно — знал город как свои пять пальцев, объезжал пробки по каким-то своим маршрутам, срезал углы через дворы, ни разу не притормозил на светофоре. Я сидела на заднем сиденье, смотрела в окно, не видя ничего. Внешний мир проплывал мимо размытым пятном: машины, люди, дома… Всё смешалось в одну серую массу. Громов не лез в душу, и я ему была за это благодарна.
«Что я скажу? Правду? Что на меня напали, потому что муж был в какой-то схеме, о которой я ничего не знала? Что я живу у криминального авторитета, которому теперь должна жизнь? Что я вернулась в тот мир, от которого бежала шестнадцать лет? Он всё равно узнает. Он всегда всё узнаёт.»
Машина остановилась у ресторана — старинное здание в самом центре, красный кирпич, высокие окна, вывеска из кованого железа с золотыми буквами.