Страница 39 из 150
Жёстко, без нежности, почти грубо. Сжимал плечи, вдавливал ее в себе изо всех сил.
«Это метод. Не более.»
Но что-то внутри сжалось — от вкуса её губ, от тепла её кожи, от того, как она застыла.
«Хватит. Отпусти. Не поможет!»
Секунда. Две.
Потом словно лава накатила изнутри.
Глаза распахнулись шире. Она резко оттолкнула меня, вырвалась, ударила по лицу со всей силы — звонкая пощёчина эхом разнеслась по комнате.
Почувствовал жжение на щеке, привкус крови во рту — губу разбила.
«Молодец, девочка. Боец!»
Ожила. И это главное.
Она закричала.
Громко, дико, страшно. Как раненый зверь. Слёзы хлынули потоком, она била кулаками в грудь, царапала, кричала нечленораздельно — всё, что держала внутри четыре дня, вырвалось наружу.
— Как ты смеешь?! Как ты смеешь меня целовать?! Максим! Максим! Максим умер! Он умер! Его нет! Его убили! Какие-то мрази убили моего Максима!
Маша прибежала из кухни, выронив стакан — тот разбился на полу, вода разлилась.
— Что происходит?! Господи, Рита!
Крепко держал бьющуюся в истерике женщину, прижимал к себе, не давая вырваться. Говорил Маше спокойно, не повышая голоса:
— Всё хорошо. Сейчас проорётся, выпустит всё что держала — и уснёт. Потом будет нормально.
Маша стояла в дверях, прижав руку ко рту, глаза полные слёз:
— Как... как у вас это получилось?!
— У меня свои методы.
Рита продолжала плакать, но удары слабели, крики затихали. Обмякла, вцепилась в рубашку, всхлипывала, как ребёнок.
— Он умер... он умер... Ушёл. Бросил нас.
Гладил её по голове, говорил тихо:
— Всё. Выплакалась? Хорошо. Теперь спи.
Рита закрыла глаза, дыхание выравнивалось. Это не было выполнением моего приказала. Просто такие вспышки долго не длятся. Максимальный ресурс быстро истощается.
Засыпала прямо в руках — этот всплеск эмоций отнял все силы.
Аккуратно уложил её на диван, снял с кресла плед, накрыл. Рита свернулась калачиком, прижала кулаки к груди, лицо мокрое от слёз.
Выпрямился, посмотрел на Машу:
— Пусть спит. Проснётся часа через три-четыре. Будет лучше. Не сразу, но лучше.
Маша вытерла слёзы, кивнула:
— Я... я не знаю, как вас благодарить. Врач говорил, что нужен шок. Вы же... вы же не били её, правда?
— Ну что вы. Я не бью женщин.
От лица Маши
Я едва не спросила «А мужчин?», но заставила себя молчать, вдруг усомнившись, что это коллега Риты.
Он вышел из комнаты, надел пальто, застегнул пуговицы:
— Она просто не давала себе права горевать. Держалась слишком долго ради детей. Всё это внутри рвало её. Теперь отпустило. Проснётся — будет плакать, но это нормально. Пусть плачет. Это лечит.
Я кивала, вытирая слёзы:
— Спасибо вам, Сергей. Огромное спасибо. Вы надолго приехали?
— Приехал?
— Риточка говорила, вы в столице живёте.
— Ах да, приехал. Нет, не надолго. Всего хорошего.
— И вам. Спасибо ещё раз.
Вышел, дверь закрылась за ним.
Стоял в подъезде, прислонился к стене, закрыл глаза.
«Что это было? Зачем я поцеловал её? Это был метод? Кого ты обманываешь, Игорь?! Шоковая терапия. Щека всё ещё жжёт от пощёчины. Хватит. Я проверю, что она знает о деньгах. Предупрежу, если нужно. Защищу, если придётся. Всё. Больше ничего.»
Я понял, что предложение о работе на меня для этой женщины будет очень плохой идеей. При чем для нас обоих. Но внутри что-то сопротивлялось — тревожное, непонятное, от чего хотелось сбежать.
От лица Риты
Проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове.
Веки тяжёлые, словно свинцовые. Открыла глаза — свет резанул по зрачкам, зажмурилась, застонала.
— Ритусь, ты проснулась, — голос Маши был далёким, приглушённым, словно доносился из-под воды. — Как ты?
Попыталась сесть, но тело не слушалось. Руки ватные, ноги онемевшие, шею ломит. Голова раскалывалась — пульсирующая боль в висках. Горло саднило, будто проглотила битое стекло. Глаза опухшие.
«Я жива. Я чувствую. Больно.»
— Что... что произошло? — прохрипела я. — Меня сбила машина?
Маша протянула стакан воды:
— Пей. Медленно.
Взяла стакан дрожащими руками — пальцы не слушались, словно чужие. Приложила к губам, сделала глоток. Вода холодная, обжигает горло. Поморщилась, но выпила ещё.
— Ты кричала. Очень долго. Потом уснула, — Маша погладила меня по руке, и я вздрогнула от прикосновения — кожа чувствительная, как после ожога.
Попыталась вспомнить. Туман в голове. Потом... лицо мужчины. Зелёные глаза. Губы на моих губах — жёсткие, чужие, властные. Он словно пытался вытянуть мою душу через рот. Я ударила его. Кричала. Плакала.
— Он... он меня поцеловал, — выдавила я, и в груди сжалось — не от стыда, а от злости.
— Я не знаю, что он делал. Поцеловал? — Маша странно посмотрела на меня. — Тебя два врача смотрели, сказали шок. Ты несколько дней сидела, глядя в окно, и прерывалась, только если я тебя буквально силой утаскивала. Сергей. Твой коллега. Он пришёл, поговорить о чём-то. Ты взорвалась. Я не знаю, видела — он меня на кухню за водой отправил. Но это тебя вытащило, Рит. Ты вернулась.
Сергей? Какой Сергей?
«Игорь. Это был Игорь.»
Закрыла лицо руками, ощутила шершавость ладоней на щеках — сухая кожа, потрескавшаяся. Пальцы пахли чем-то кислым — потом, страхом, слезами.
— Боже, какой кошмар.
— Рит, это не кошмар. Это спасение. Ты четыре дня сидела как истукан. Дети страдали. Артём... Артём ужасно себя ведёт. Алиса плачет по ночам. А ты даже не реагировала.
Опустила руки, посмотрела на Машу — свет слишком яркий, глаза слезятся, но вижу её лицо: усталое, осунувшееся, в морщинах беспокойства.
— Дети... где они?
— Алиса в садике. Артём в школе. Сейчас заберу Алису, потом Тёму.
Кивнула, встала на ватных ногах. Пол холодный под босыми ступнями, пошатнулась, схватилась за спинку дивана. Кровь отлила от головы, потемнело в глазах, звенит в ушах.
— Рит, ты уверена? Может, полежишь ещё?
— Нет, — выпрямилась, глубоко вдохнула — воздух холодный, щиплет в носу. — Я хочу с Артёмом поговорить. Когда он вернётся. Надо привести себя в порядок.
Маша обняла меня — тепло её тела, запах её духов — что-то цветочное, сладкое. И вдруг я поняла, что чувствую снова. Не пустоту, а жизнь. Боль, усталость, страх — но это жизнь.
— Хорошо. Это правильно. Он тебя ждёт, Рит. Очень ждёт.
— Машенька, прости меня. Я не знаю, как так получилось. Спасибо! Спасибо тебе огромное. Я не знаю, если бы не ты…