Страница 38 из 150
«Почему я иду сам? Громов прав — Дмитрий мог бы проверить. Да кто угодно. У нас каждый третий так запудрит женщине мозги, что она сама всё расскажет, ещё и расписку даст. Зачем мне лично? Как кадр она уже проблемная.»
Но что-то внутри не соглашалось.
Сжал кулаки, встал из-за стола.
«Хватит сопли наматывать на кулак. Иду, проверяю, ухожу. Всё.»
Взял телефон, набрал номер:
— Дмитрий? Подготовь машину и вызови пару ребят. Еду на Ленинградскую.
От лица Маши
Сидела на кухне, телефон прислонён к стеклянному чайнику, на экране — лицо мужа, Андрея. Чёрные волосы, загорелое лицо, усталые глаза.
— Маша, как ты там? Как Митька? — голос шёл с задержкой, связь слабая.
Вздохнула, потёрла переносицу:
— Митя нормально. В садик ходит, хулиганит, как обычно. Вчера воспитательница жаловалась — опять девочку за косичку дёрнул. Я с ним поговорила, но ты же знаешь нашего сорванца. Скучает по тебе, спрашивает, когда папа вернётся.
Андрей улыбнулся устало:
— Передай ему, что папа его любит и привезёт подарок. А ты как? Держишься?
Помолчала, потом тихо сказала:
— Я нормально, но с Ритой всё плохо. Очень плохо. Я уже не знаю, что и делать. Она словно ушла вслед за ним.
— Всё так же?
— Хуже. Похоронили Максима два дня назад. Рита с тех пор... как истукан. Сидит у окна, в одну точку смотрит. Ни ест, ни спит, только если заставлю. Детей почти не замечает. Артёмка злой ходит, на всех огрызается, в школу через силу тащится. А Алиса... Алиса по ночам плачет, маму зовёт, хоть и не знает ничего. Но ребёнок чувствует. А Рита даже не реагирует. Я пытаюсь их обоих успокоить, с Митькой моим справляюсь, но троих детей одна — это тяжело, Андрюш. Очень тяжело. Я словно нахожусь в эпицентре какого-то смерча и всё вокруг только нагнетается.
Андрей помолчал, потом тяжело выдохнул:
— Врача вызывала?
— Вызывала. Пришёл вчера, осмотрел. Говорит — посттравматическое состояние, ушла в себя. Такое бывает при потере близких. Психолог нужен, говорит, чтобы растормошить. Я приглашала частника, но она на него даже не взглянула. Никак не шла на контакт. Специалист по мозгам сказал то же, что и терапевт: нужна встряска, ещё один шок.
— Может, её родителям позвонить?
Покачала головой:
— Она про родителей не говорит. Вообще. Как отрезало. Я знаю только, что отец где-то есть, но они не общаются. Мать умерла давно. Больше никого. Я даже номера не знаю.
Андрей потёр лицо рукой:
— Машуль, я ничем не могу помочь — контракт до марта. Если сорвусь — деньги не заплатят, а у нас самих ипотека, кредит за машину...
— Я знаю, Андрюш. Не переживай. Я справлюсь. Как-нибудь, — улыбнулась через силу. — Я буду не я, если не найду способ её растормошить.
— Ты молодец. Ты у меня сильная.
— Угу. Сильная, — вытерла слёзы. — Ладно, иди работай. Связь у тебя плохая, до марта ещё долго. Береги себя.
— И ты. Целую. Митьке привет от папы, что люблю его.
«А меня?»
— Передам, и мы тебя любим, — экран погас.
Осталась одна на кухне, смотрела на потухший экран телефона.
«Сильная. Да. Только силы уже нет. Рита разваливается, дети страдают — и её, и мой. Митька чувствует, что что-то не так, вчера спросил: 'Мама, а почему тётя Рита всё время грустная?' Что я ему скажу? Что её муж умер, а она сошла с ума от горя? Боже, помоги.»
Встала, налила себе остывший кофе, выпила почти залпом. Невкусно, но нужно взбодриться.
Звонок в дверь.
Вздрогнула, поставила чашку, пошла открывать.
«Кто это? Соседи?»
Открыла дверь.
На пороге стоял зеленоглазый брюнет чуть старше нее — высокий, широкоплечий, в дорогом тёмном пальто. Обычно у таких “жгучих мачо” взгляд с поволокой, но у этого лицо было жестким. Взгляд внимательный, изучающий.
— Добрый день, — сказал он спокойно. — Маргариту можно увидеть?
— Вы с её работы? — тут же подкинула идею, и мужчина подхватил.
— Да, с работы.
— Сергей, наверное? Ритка про вас рассказывала.
— Он самый, — соврал Кардинал. — Так можно увидеть Риту?
Вздохнула с облегчением:
— Ой, Сергей! Заходите, заходите, — распахнула дверь шире. — Только... она сейчас не очень. Совсем не очень.
Мужчина вошёл, снял пальто, повесил на вешалку. Заметила дорогой костюм, начищенные туфли.
«Программисты, что ли, сейчас так одеваются? Хотя Рита говорила, что он в Москве живёт.»
— Что случилось? — спросил он, поворачиваясь к ней.
Вздохнула, прислонилась к стене:
— Мужа схоронили два дня назад. И с тех пор... как истукан. Сидит у окна, в одну точку смотрит. Детей почти не замечает. Врач сказал — шок, надо выводить, и психолог подтвердил. Но как выводить… Не детей же калечить, чтобы её инстинкт вывел.
Голос дрогнул, отвернулась, вытерла слёзы.
Мужчина кивнул, посмотрел в сторону гостиной:
— Понятно. Можно мне с ней поговорить?
— Конечно, конечно. Она там, в гостиной. Только... не знаю, поможет ли. Она ни на что не реагирует, — всхлипнула.
— Попробую. Принесите, пожалуйста, стакан воды.
— Да, конечно, сейчас, — кивнула и пошла на кухню.
От лица Кардинала
Проводил её взглядом, потом повернулся и направился в гостиную.
Рита сидела на диване у окна. Серая, пустая, неподвижная. Волосы кое-как приглажены, лицо бледное, глаза красные, но без слёз. Взгляд устремлён в окно, но она словно ничего не видела.
Остановился в дверях, смотрел на неё несколько секунд.
«Нет, так не должно быть. Она совсем ушла? Как будто душу из неё высосали.»
Подошёл, сел рядом на диван:
— Рита.
Никакой реакции.
— Маргарита Арсеньевна.
Она медленно повернула голову, посмотрела пустым взглядом. Словно сквозь него, как через призрака. Несколько потускневших рыжих локонов упали на лицо — убрал их. Пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно.
«Почему я это делаю? Это не должно быть личным. Есть большая вероятность, что она замешана в отмыве денег. Но разве похожа она сейчас на человека, который получил миллионы? Спектакль? Для кого?»
Наклонился ближе, заговорил тише:
— Рита, вернись. Здесь твои дети. Артём и Алиса. Им нужна мать.
Ничего. Пустота в глазах.
— Ты слышишь меня?
Рита моргнула. Медленно. Потом снова отвернулась к окну.
Выдохнул, сжал кулаки. Не терплю чувствовать себя бессильным.
«Она не вернётся словами. Слишком глубоко ушла. Нужен шок.»
Резко схватил её за плечи, развернул к себе.
И поцеловал.