Страница 33 из 150
Глава 10: Это реальность
Глава 10: Это реальность
От лица Риты
Я проснулась резко, вскинувшись, и уставилась в потолок. Первые несколько секунд не понимала, почему голова раскалывается, а во рту привкус вчерашнего вина.
Потом вспомнила. И желание вставать с кровати пропало сразу. Но понимание того, что это надо сделать, а за меня никто не справиться, заставило шевелиться.
Взгляд упал на белый конверт с деньгами на тумбочке. Записка от Кардинала все еще лежала внутри него. И всё вернулось: звонок из следственного комитета, школа, Артём, садик, Алиса, которая спрашивала про куклу, Маша с вином, слёзы на кухонном полу.
Сегодня надо ехать в Новоуральск. Опознавать тело человека, с которым я прожила больше шестнадцати лет.
«Не могу. Не поеду. Не хочу видеть его мёртвым. Пусть кто-то другой. Пусть полиция разбирается. Если есть документы — зачем я там?!»
Надо — мерзкое слово с чудовищной силой.
Заставила свое тело встать с кровати, хоть и на ватных ногах. Проковыляла в ванную, где умылась умылась холодной водой. Плевать на пенки, сыворотки, крема… Посмотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, красные опухшие глаза, растрепанные волосы. Эту женщину не спасет сегодня косметика. Потому что ей это не нужно.
«Могу и рядом с мужем лечь, не отличат. Я не хочу быть спасенной.»
Приняла наспех душ — почувствовала себя почти человеком. Оделась механически, в первое, что попалось в шкафу.
На кухне сидела Маша и пила кофе. Увидев меня, тут же подскочила:
— Рит, доброе утро. Ты как? Поспала хоть немного?
— Вроде спала, но чувствую себя разбитой, — прошептала я, бросая своё тело на кухонный диванчик.
Маша кивнула, не веря, но не настаивая:
— Кофе будешь? Или поесть что-нибудь?
— Кофе можно, покрепче. Есть не буду. Вряд ли смогу запихнуть в себя что-то.
В этот момент я поняла, что вообще перестала воспринимать и чувствовать окружающий мир, как раньше. Словно наполовину оглохла, ослепла и утратила чувствительность. Осталось только базовое ощущение, на инстинкте.
— Рит, тебе надо поесть. Дорога долгая, сил нужно много.
— Сказала — не хочу, — огрызнулась я резче, чем хотела, и Маша отступила, подняв руки примирительно:
— Хорошо, хорошо. Не ешь. Но хоть какао возьми. Я для детей целую кастрюлю наварила. Термос у тебя есть?
— Прости. Ты лучшая, Маш.
— Я знаю! — игриво бросила подруга, но тут же сникла.
Я достала с верхнего шкафчика термос и передала подруге.
— Дети? — спросила неуверенно.
— Алиску отвела в садик, она даже не заметила, что ты не проводила. Митя её отвлекал на себя. Артём у себя, не выходит. Рит, может, тебе с ним...
— Не сейчас, Маш. Вечером. Когда вернусь. Что-то внутри меня всё ещё сомневается в происходящем. Да и ничего нового я ему не смогу сказать, пока сама не приму это.
Маша кивнула, обняла меня коротко:
— Держись, Ритусь. Ты сильная. Справишься.
Я не чувствовала себя сильной. Скорее разбитой, пустой, как стеклянная ваза, которую уронили на пол и собрали по кускам, склеили, но трещины всё равно остались. Достаточно одного удара, чтобы рассыпалась окончательно.
Изо всех сил я хотела, чтобы кто-нибудь сейчас пришел и взял на себя ответственность за происходящее. Сказал мне что-то вроде “иди, заберись в шкаф и спрячься там от всего», а я решу все проблемы. Как когда-то сделал отец, когда мамы не стало, а я спряталась от ее родственников в шкафу, потому что они очень яростно обсуждали, кто возьмет надо мной опеку, ведь отцу на меня плевать. Но я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что тетушки делят алименты от “папаши-бизнесмена”, не имея понятия кто он на самом деле, и что он уже все давно решил. Еще позже я поняла, что мамин побег от его жизни был той же пряткой в шкафу. Но сейчас настало время, выйти из шкафа и решать самой. В конце-концов, я уже не подросток, а взрослая женщина и сама сделала это выбор — решать самостоятельно.
После молчаливого кофе вдвоём с верной подругой я отправилась в спальню и нашла папку с бумагами. Там было и свидетельство о браке. У меня всегда всё важное хранилось вот так — словно в любой момент начнётся пожар и я смогу точно спасти ценности. Видимо, сказалось детство. У мамы всегда так было: тревожная папка, тревожная сумка и тревожна заначка. Но от рака они не спасли.
Попрощалась с Машкой. Вышла из квартиры, спустилась по лестнице, как сомнамбула, вышла на улицу. Холод заставил поежиться и застегнуть выше ворот куртки. Снег падал крупными хлопьями, город уже не спал — редкие прохожие торопились по делам. Я шла к остановке, кутаясь в куртку. Мир вокруг был серым, размытым, нереальным. Внутри меня пульсировала ментальная боль, которая глушила вообще все вокруг.
Ближайший поезд до Новоуральска отходил в 11 утра. Я успела за пятнадцать минут до отправки купить билет. Села у окна в плацкарте, на боковушке почти пустого вагона, прижалась лбом к холодному стеклу.
В голове было на удивление пусто. Нахлынуло странное отупение. Я должна была корить себя, как плохую мать, которая оставила сына с нашим общим горем наедине. Но у меня сейчас не было слов для него. И даже толики энергии на утешающие объятия. Я словно опустела.
Сейчас легко могла признаться себе, что какой-то грандиозной любви или всепоглощающей страсти у нас с Максом не было. Хотелось честности. После окончательно размолвки с отцом я приехала в Свердловскую область и поступила на программирование, он учился на экономическом. Общая компания. Мои попытки стать “как все”, где-то на грани перед срывом в пропасть. Благо, на отсутствие мозга я никогда не жаловалась и в пике не вошла. На моем втором курсе мы сблизились. Была симпатия, влюблённость. Плюс я все еще чувствовала себя необычно свободной. А он был таким простым, предсказуемым и понятным. Отношения с ним не напрягали. Ближе к третьему курсу я забеременела Тёмой и мы расписались. Отец тогда был в бешенстве. Даже нарушил своё обещание отпустить меня и приехал разбираться с новым родственником. Макс ведь так и не узнал, кто мой отец и почему он так себя ведёт. Я объяснила всё тем, что папа в принципе не хотел, чтобы я замуж выходила так рано.
«По большому счёту вся жизнь с Максом была ровной и спокойной. Обычной. И это было для меня благом. К которому я очень быстро привыкла.»
За мыслями достала термос и налила себе ещё горячего какао.
«Как же мне отблагодарить Машку?»
За окном проплывали дома, потом трасса, лес, деревни. Снег укрывал всё белым покрывалом, словно пытался спрятать, замести следы.