Страница 30 из 150
Глава 9: Очень жаль
Глава 9: Очень жаль
Кардиналов сам сел за руль, а его водитель, видимо, с охраной, ехали за нами. Мы добрались до садика минут за десять. Игорь вёл машину быстро, но аккуратно, объезжая пробки. Я сидела на заднем сиденье чужого внедорожника, прижимая к себе Артёма, который всхлипывал тихо, уткнувшись мне в плечо.
Смотрела в окно на заснеженный город, который продолжал жить своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, машины стояли в пробках, где-то играли дети, кто-то смеялся. Никто не знал. Никому не было дела.
Кардинал припарковался у входа в садик, заглушил двигатель и повернулся ко мне. Ничего не говоря — просто посмотрел. Внимательно, изучающе.
— Приехали, — сказал он спокойно.
Я кивнула, разжала руки, которыми обнимала Артёма, и он поднял голову, посмотрел на меня красными опухшими глазами.
— Тём, пошли.
Артём кивнул молча. Я вышла из машины, обошла её и остановилась у водительского окна, которое Кардинал опустил, глядя на меня вопросительно.
— Спасибо вам, Игорь Игоревич, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — За всё. За школу, за то что подвезли.
Кардинал кивнул коротко:
— Не за что.
Пауза повисла между нами. Я понимала, что надо сказать дальше, но слова застревали в горле.
— Я дальше сама справлюсь, — выдавила я наконец, не глядя ему в глаза. — С детьми, со всем этим. Спасибо за ваше участие.
Кардинал смотрел на меня долго. Как будто видел насквозь всю мою показную твёрдость.
— Вы уверены? — спросил он тихо.
— Да, — сказала я, подняв подбородок. — Уверена.
Он кивнул:
— Хорошо. Возьмите, — протянул мне карточку визитки. — Сейчас неуместно, но наш разговор не закончен.
— Да, — только кивнула я, беря картонку.
Наклонила голову и посмотрела за его плечо, где сидела Варвара. Девушка смотрела на меня серьёзными голубыми глазами, и в них читалось сочувствие — искреннее, не наигранное.
— Варя, спасибо тебе тоже, — сказала я. — И за Артёма спасибо.
Варвара кивнула серьёзно:
— Не за что, Маргарита Арсеньевна. Мне очень жаль. За вашего мужа.
Я кивнула, сдерживая слёзы из последних сил. Нельзя сейчас. Надо забрать Алису, отвезти детей домой, накормить, уложить спать. Потом — всё остальное.
— Тём, пойдём, — сказала я, открывая дверь.
Артём вылез молча. Я взяла его за руку — холодную, дрожащую — и мы пошли к входу.
Обернулась на секунду. Кардинал смотрит нам вслед. Потом заводит машину и уезжает.
«Это правильно.»
От лица Кардинала
Варвара молчала минуты три. Рекорд для неё.
— Пап, — сказала она наконец, не отрывая взгляда от окна, — почему ты их бросил?
— Я не бросил их. Они пошли своей дорогой, а мы своей.
— Но она еле держится. Я видела.
«Я тоже видел.»
— Запомни, Варь, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Нельзя спасти того, кто не хочет этого. Это её выбор. Её право.
— Тебе же не всё равно.
Я не ответил.
«Не все равно. Но ни мне, ни ей это не надо. Повёлся ты, Игорь. Как сопляк. На что интересно? Ведь она сплошная проблема. Хоть и весьма мозговитая.»
— Эта встреча в «Атлантисе», — продолжила Варвара. — Твой повод был высосан из пальца.
— Возможно. Женька?
— Леша проболтался. Ребята шушукаются, что ты бабу себе нашёл.
— Рита не баба, Варь, — бросил я строго.
— Я это уже поняла. Более чем уверена — если бы не она, сегодня в кабинете директора пришлось бы зачищать. Как она стала упирать на участие полиции. Я аж восхитилась.
— Возможно.
Варвара замолчала. Смотрела в окно.
«Хорошая девочка. В меня пошла.»
За окном мелькали фонари, снег, чужие машины. Я крутил баранку и думал о другом.
«Риту надо проверить. Позвонить вечером.» «Это дело, Игорь. Просто дело. Сам не поверил.»
От лица Риты
Мы зашли в садик с Артёмом, и первое, что услышали — весёлый детский смех и голос воспитательницы Ольги Петровны, которая читала сказку детям, сидящим в кружок на ковре.
— Подожди здесь, Тём, — сказала я сыну, показывая на скамейку в раздевалке.
Он кивнул молча, сел, уставился в пол.
Я прошла в группу. Ольга Петровна — женщина лет сорока пяти, добрая, улыбчивая — увидела меня и встала, отложив книжку:
— Маргарита Арсеньевна, добрый день! Пришли за Алисочкой? Она сегодня такая молодец была, рисовала, играла, даже в тихий час уснула быстро!
— Алиса! Иди сюда, мамочка пришла!
И я увидела её — свою маленькую лису, в розовом платьице с оборочками, с бантиками в рыжих волосах, с раскрасневшимися щёчками. Она бежала ко мне, раскинув руки, улыбаясь так широко, как умеют улыбаться только дети, которые ничего плохого не знают — не ведают, что в мире бывает горе.
— Мама! Мама! А где папа? Он привёз мне куклу? Большую, с красивым платьем, как обещал?
Сердце сжалось так, что я не могла дышать.
Я опустилась на колени прямо на пол в раздевалке, подхватила её на руки и прижала к себе так крепко, как только могла. Уткнулась лицом в её волосы, пахнущие детским шампунем с запахом яблок.
— Мам, ты меня давишь! — захихикала Алиса, извиваясь.
Я разжала объятия чуть-чуть. Но не отпустила.
— Мама, а где папа? — повторила Алиса, отстранившись и глядя мне в глаза своими огромными серыми глазами, такими же, как у Максима. — Он же обещал куклу! С длинными волосами и в красивом платье, помнишь?
Я смотрела на неё — такую маленькую, беззаботную, счастливую — и не могла выдавить ни слова.
«Она не поймёт. Ей три года. Для неё 'умер' — просто слово, непонятное, абстрактное.»
— Папа задерживается, солнышко, — сказала я, стараясь улыбнуться, хотя губы дрожали и кривились. — Вернётся попозже, ладно?
— А куклу привезёт?
Я кивнула, не доверяя голосу.
Алиса обрадовалась, обняла меня за шею крепко-крепко:
— Ура! Я буду ждать папу! И куклу!
Я прижала её ещё сильнее, и слёзы потекли сами — тихо, беззвучно, в её волосы. А она не замечала, болтала что-то про рисунки, про игры с детьми, про башню из кубиков. Я слушала её голосок, такой беззаботный и счастливый, и понимала, что вру.
«Буду врать. Неделю. Месяц. Пока не смогу сказать. Пока сама не пойму как.»
Воспитательница подошла ближе, посмотрела на меня внимательно:
— Маргарита Арсеньевна, у вас всё в порядке?
Я подняла голову, вытерла слёзы быстрым движением:
— Да, спасибо. Просто устала. Тяжёлый день. Нам пора домой.