Страница 119 из 150
Бёдра двигались сами — он не давал торопиться, держал, задавал ритм — медленный, глубокий, от которого темнело в глазах. Обхватывая его всего и руками, ногами, впилась поцелуем в шею, понимая, что оставлю нехилый засос. Платье скомкалось, волосы рассыпались, и я совершенно не думала ни о чём из этого, окутанная его неповторимым сильным запахом, который в закрытом салоне только концентрировался.
Не мешало ничего. Думать вообще не получалось. Плавала в каком-то вязком киселе и ощущала только Игоря. Словно он стал частью меня. Было только его дыхание — уже неровное, уже не такое контролируемое как обычно. Его руки на мне повсюду под платьем. Одна осталась на бедре, вторая забралась под лифчик. Голос, который не покидал его тела, а ощутимо клокотал где-то в горле рычанием. И что-то во мне откликнулось на это так что я не сдержала крика. Это было почти-почти, на грани пропасти, которая уже смотрела на меня зелеными глазами.
Потом его пальцы нашли меня снова и я вцепилась в него обеими руками, зажмурилась, и всё что было внутри: напряжение, страх, адреналин, недели… или годы борьбы с самой собой, всё это накрыло одной горячей волной, потом еще одной и еще… После чего растворилось в каждой клеточке моего тела и схлынуло, оставив пустоту. Хорошую. Настоящую. Легкую и воздушную. Потому что я наконец позволила себе.
Несколько более мощных толчков, и я почувствовала, как он изливается внутри меня с рокочущим низким звуком, через который прорывается едва слышный стон. Звук потерялся в моих волосах. Я почувствовала, как его накрыло тем же облегчением.
Руки на моих бёдрах сжались — крепко, до следов — и он выдохнул мне в шею:
— Это было сильно.
А из меня вырвался смешок.
Я сидела на нём, лбом упёрлась в его плечо, дышала как после бега. Во рту пересохло, ноги начали затекать. От рычага коробки передач будет синяк. Руки Игоря поглаживают спину уже по платью сверху — тяжёлые, горячие. Снаружи лес, снег, тишина.
Внутри — тихо. Впервые за очень долго — тихо. Ни мысли, ни тени сомнений.
— Игорь, — сказала я хрипло.
— Да, моя девочка.
Улыбнулась. Подняла голову. Посмотрела на него — близко, вплотную, зелёные глаза в темноте, и никакого расстояния больше. Никакого «нельзя». Никакого побега.
— Называй меня Марго.
Он не ответил сразу.
Убрал волосы с моего лица — медленно, прядь за прядью, как будто запоминал — и сказал тихо:
— Марго.
И в том, как он это произнёс — было всё.
От лица Арса
Поздний вечер застал меня в кабинете. Москва за окном жила своей жизнью — миллион огней, миллион чужих историй, до которых мне должно было быть дело. Виски в стакане стоял нетронутым уже минут двадцать. Я смотрел на него и думал совсем о другом.
Телефон. Незнакомый номер, но брать надо. Если звонят мне, то этот звонок пропустили.
— Слушаю.
— Арсений Петрович. — Голос осторожный, словно человек по минному полю ступал. — У нас возникла проблема. Наш человек в Екатеринбурге работал по схеме, Всё было чисто, всё шло как надо. Но местный, новичок в схеме украл деньги и исчез. Наш человек искал, и вышел на екатеринбургского авторитета. Тот забрал деньги себе, убрав новичка. Наш человек попытался решить вопрос, но самого покалечили, женщину его отняли, едва ноги унес. Деньги не вернули. Серьёзные деньги, Арсений Петрович. Люди ждут.
Я молчал.
«Екатеринбургский авторитет. Кардинал. Значит деньги у него. И теперь рязанские жалуются мне — думают, что я могу надавить. А что значит “женщину отняли»? Какую еще женщину отняли? Что за детский сад, нахрен?!».
— И чего вы от меня хотите? — спросил я спокойно.
— Вы уважаемый человек, Арсений Петрович. Слово вашего уровня многое значит. Если бы вы поговорили с Кардиналом — он бы понял. Деньги вернуть, вопрос закрыть. Мирно.
— Деньги — это понятно, — сказал я. — А женщина что?
Пауза, чуть смущённая.
— Ну, наш человек говорит — она его. Они были вместе. А Кардиналов взял во время… междоусобицы забрал женщину с собой. И теперь она недосягаема. Наш человек переживает. Вы же понимаете — сейчас другие времена, семью иметь можно, это личное...
«Слон говорит, что Марго его женщина?
А то, что Кардинал мог забрать какую-то другую женщину я даже допустить не мог. Там химия на грани ядерного взрыва была, когда он говорил о ней.
— Минуту, — сказал в трубку.
«Интересно. Значит, этот Слон — Селиванов — крутился вокруг Риты, улыбался, помогал, целовал руку. А потом взял её силой за город. И теперь своим рязанским рассказывает, что она его, а злой Кардинал разлучил. Красиво придумал. Только вот я знаю, как оно было на самом деле — Семён докладывал подробно».
Тут на ноутбук пришло сообщение. Я подошел, открыл письмо и прочитал замечательную новость: “Похоже с зятем у вас срослось. Маргарита Арсеньевна и Кардиналов. Лесная дорога, вдвоем в машине. Сопровождение ждёт снаружи”.
— Прекрасно.
— Что простите?
— Как зовут вашего человека? — спросил я.
— Слон. В миру Селиванов Павел Андреевич.
Я поставил стакан. Медленно, без звука.
— Значит, говорите, женщину его Кардинал отнял, — сказал я тихо. Без вопроса, просто повторил. — Как вещь забрал.
— Ну... так он говорит. Личная обида, понимаете. Деньги — это одно, работа, но когда ещё и женщина или дети…
— Понимаю, — сказал я.
«Понимаю, что Слон им наврал с три короба. Понимаю, что рязанские не знают про Риту ровным счётом ничего — ни кто она, ни чья она. Понимаю, что сейчас они думают, что звонят нейтральному человеку с просьбой о посредничестве. А на самом деле позвонили отцу той самой женщины».
— Решим на встрече в Москве. И Слон ваш чтобы был.
— Спасибо большое. До встречи.
Отключился.
“Какого черта я почувствовал себя воспитателем в детском саду?”
— Крот, — позвал я.
Виктор появился из тени у двери — молча, как всегда.
— Будем собирать верхушку. Давно настаивают, не нравится им бродячий общак. А теперь ещё один повод найдётся. Пусть познакомятся с новым человеком в системе.
Крот кивнул — понял без объяснений, как всегда. Вышел.
«Скрипки вступают. Как всё удачно складывается».